Нечисть на полставки - Марина Анатольевна Андреева

— Не прячусь, я слушаю, — сказала она, садясь в кресло напротив Яра. Он опустил голову, будто стыдился её взгляда. — Ты, Алиса, рассказывай. Всё, с самого начала. Не упуская деталей.

Рассказала. Про Купалу, про ультиматум, про два выбора. Про то, что завтра последняя ночь. Про то, что не знаю, как поступить. Про то, что боюсь — не смерти, а пустоты внутри. Голос дрожал, но держалась.

Лена слушала молча — это было на неё не похоже. Она обычно перебивает, задаёт глупые вопросы, шутит. Сейчас сидела, сжимая мою руку, и даже её серьги-ананасы не звенели. Катя кивала, иногда задавала уточняющие вопросы — медицинские, чёткие.

— Чисто научно, — сказала Катя, когда я закончила. — Может, это массовая галлюцинация? Стресс, недосып, плюс этот ваш... коктейль «Ведьмино лето». Алкоголь, травы, психотропные вещества?

Яр поднял голову. Посмотрел на неё долгим спокойным взглядом. Взял со стола свечу — ту самую, красную, из первой ночи, которую сохранила на тумбочке. Поднёс к глазами. Свеча зажглась сама собой, без спичек, ровным жёлтым пламенем. Воск начал плавиться, стекать на стол.

— Галлюцинации не зажигают свечи, — сказал он. — И не поджигают галстуки. И не материализуются из печных вытяжек.

Катя побледнела так, что стала белее своего медицинского халата. Перекрестилась — три раза, мелко, истово.

— Господи, помилуй, — прошептала она.

— Господь тут не поможет, — усмехнулся Яр. — Я дохристианский.

Лена хихикнула, нарушив тишину.

— Вот это спецэффекты, — сказала она, хлопая в ладоши. — У Вани так не получается. Ваня только пиво может открыть с одного щелчка.

— У Вани нет пятисот лет практики, — усмехнулся Яр.

— А что есть у Вани? — спросила Лена мечтательно, глядя куда-то в потолок. — Кроме рыжих волос и ямочки на подбородке?

— Лена, не отвлекайся, — одёрнула её Катя, которая наконец пришла в себя. — У нас тут кризис. Жизнь и смерть. А ты про какого-то Ваню.

— Ваня — не какой-то, он — перспективный.

— Лена!

— Ладно-ладно, молчу.

В час дня совет продолжается. Марфа откашлялась, привлекая внимание.

— Читала в старых книгах, — сказала она, поправляя очки. — Что древних богов можно обмануть. Не силой, а хитростью. Не магией, а умом. Если дать им что-то взамен. То, чего они не ждут. Что для Купалы ценно? Чем он питается?

— Страданиями, — ответил Яр тихо. — И очищением через огонь. Ему нравится, когда люди мучаются, а потом сгорают. Или — когда отказываются от любви ради долга.

— Значит, надо дать ему не страдание, а что-то другое, — Катя задумалась. — Например... радость? Смех?

— Купала не понимает радости, — Марфа покачала головой. — Он — бог границы, перехода. Ему нужна кровь, жертва, боль.

— А что, если устроим ему фейерверк? — предложила Лена. — Ну, типа, шоу. Красивое, яркое. Он же бог летнего солнцестояния, должен любить зрелища.

— Фейерверк? — переспросил Яр.

— Ну да. Салют. Петарды. Римские свечи.

— В моё время не было фейерверков, — сказал он. — Были только костры.

— Тем более, — Лена не сдавалась. — Удивим его новизной.

— Лена, ты идиотка, — вздохнула я.

— Но идиотка с идеями.

Катя потянулась, хрустнула шеей.

— Предлагаю другой план, — сказала она. — Чисто медицинский. Если Купала — это бог, он должен иметь физическое воплощение. Могли бы... усыпить его. Клинически.

— Ты предлагаешь усыпить бога? — Лена вытаращила глаза.

— Почему нет? Марфа говорит, он иногда принимает человеческий облик. Значит, его можно обезвредить.

— Снотворным? — спросила я.

— Хотя бы. Или транквилизатором. Могу достать из аптечки.

— Он не человек, — напомнил Яр. — Снотворное не подействует.

— А яд?

— Яд — тоже.

— Тогда не знаю, — Катя развела руками.

Лена вскочила, заходила по комнате.

— А что если записать видео с признанием и выложить в Тикток? — сказала она.

— Что? — подняла голову.

— Серьёзно! Современный пиар. Купала — древний бог, он не шарит в интернете. Если выложим видео, где ты говоришь, что любишь Яра, а он — что любит тебя, и попросим подписчиков поддержать хештегом #КупалаОтстань... Купала испугается такого внимания. Толпа, хайп, виральность. Он же не поймёт, что это просто ролик.

— Ты идиотка, — сказала я, но без злости.

— Поддерживаю идиотку, — добавила Катя. — Но видео — это глупо. А вот что если... использовать его же магию против него?

— Как? — спросил Яр.

— Не знаю. Катя, у тебя есть идеи?

— Нет, — Катя вздохнула. — Врач, а не маг. Но могу дать Алисе успокоительное, чтобы она не нервничала завтра. Валерианку, пустырник.

— Не надо успокоительного, — сказала я. — Нужно быть в ясном уме. И так как на иголках.

— Тогда выпей настойку Марфы, — посоветовала Лена. — Для храбрости. Ту самую, про которую она говорила.

— Уже пью, — показала на пузырёк на столе. — Горькая, но помогает.

Марфа довольно кивнула, будто я сделала ей комплимент.

— Моя бабка варила, — сказала она. — Ей триста лет было. Она знала толк в храбрости.

В два часа дня — сборы. — Мы идём в караоке, — объявила Лена, вставая с дивана. — Алиса, одевайся. Яр, ты с нами.

— Не умею петь, — сказал он, но встал.

— Это неважно. Важно — поддержать подругу. И вообще, всем нужно расслабиться. Завтра будет тяжёлый день.

— Не хочу в караоке, — попробовала сопротивляться.

— А я не хочу, чтобы ты сидела дома и плакала в подушку, — Лена схватила меня за руку. — Идём. Катя, тащи её в спальню, переодевать. Выглядит как чучело.

Катя подхватила под локоть, утащила в спальню.

— Что надеть? — спросила она, открывая шкаф.

— Всё равно.

— Тогда джинсы и чёрный свитер. И надень эту свою водолазку, чтобы засосы не сверкали.

— Откуда ты знаешь про засосы?

— Лена рассказала. Марфа видела.

— Марфа — сплетница.

— Марфа — источник информации.

Через пятнадцать минут была в джинсах, чёрном свитере с высоким воротом и с минимумом макияжа — только тушь и блеск