Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

и в пору своего царствования был таким же – неказисто и без роскоши одетым, зато блистал и славился справедливостью и другими добродетелями. При том, что Феофил был столь небрежен в одежде, глаза его сияли, а лицо было светло и спокойно» (29, 33).

Константинополь при Феофиле украсился многими постройками – новыми храмами, стенами, садами, фонтанами; был полностью перестроен Большой дворец, для незамужних своих дочерей Феофил выстроил дворец Карианос – из карийского мрамора, также дворец в местечке Вриас на азиатском берегу Босфора, странноприимный дом с больницей (ксенон) и т. п. Наконец, именно в его правление были устроены хитрые механизмы во дворце, рассчитанные на удивление послов и подданных (иногда в них видят копии арабских диковинок Харуна ар-Рашида; Феофил был, конечно, известным любителем арабской культуры (он даже разрешил браки византиек с мусульманами!), но у Византии были свои прекрасные традиции античной механики) – веком позже их описал епископ-лангобард Лиутпранд Кремонский, побывав послом при дворе Константина Багрянородного: «Перед императорским троном стояло бронзовое, но позолоченное дерево, на ветвях которого сидели птицы различных видов, тоже бронзовые с позолотой, певшие на разные голоса согласно своей птичьей породе. Императорский же трон был построен столь искусно, что одно мгновение казался низким, в следующее – повыше, а вслед за тем – возвышенным; [трон этот] как будто охраняли огромной величины львы, не знаю из бронзы или из дерева, но покрытые золотом; они били хвостами о землю и, разинув пасть, подвижными языками издавали рычание. И вот, опираясь на плечи 2 евнухов, я был введён туда пред лик императора. Когда при моём появлении львы зарычали, а птицы защебетали, согласно своей породе, я не испугался и не удивился, ибо был осведомлён обо всём этом теми, кто хорошо это знал. Итак, трижды поклонившись императору, я поднял голову и увидел того, кого прежде видел сидевшим на небольшом возвышении, сидящим почти под самым потолком зала и облачённым в другие одежды. Как это случилось, я не мог понять, разве что он, вероятно, был поднят вверх так же, как поднимают вал давильного пресса. Сам [император] тогда ничего не сказал, – да если бы он и захотел, это было бы неудобно из-за большого расстояния, – но через логофета осведомился о жизни и здоровье Беренгара» («Антаподосис», VI, 5)[58].

Как же жила с Феофилом Феодора? Видимо, вполне неплохо, если беременела практически каждый год, хоть и не все дети выживали; особенно трагична была гибель предполагаемого наследника, Константина (835 г.), которого нянька выронила в цистерну Большого дворца. Феофил в ярости приказал ее разрушить, но младенцу это помочь уже не могло. Пока выживали только дочери – Фекла, Анна, Анастасия, Мария (умерла в 839 г.), Пульхерия; однако интересно, что, в отличие от многих императоров, Феофил гордился и своими дочерями и любил их, о чем свидетельствуют монеты, на которых он помещал их изображения вместе со своим. Д.Е. Афиногенов пишет по этому поводу: «Мы знаем вполне достоверно, помимо беллетристических прикрас, что личные отношения императорской четы были такими, каких только можно пожелать между мужем и женой. После рождения первых трех дочерей Феофил приказал отчеканить золотые номизмы, на которых на одной стороне были изображены он сам, Феодора и старшая дочь Фекла, а на другой – две другие дочери, Анна и Анастасия, при том, что для византийской практики монеты с портретами членов императорской семьи женского пола являются крайней редкостью. Феодора родила мужу семерых детей за одиннадцать лет (кроме названных, еще двух девочек – Марию и Пульхерию, и двух мальчиков, погибшего во младенчестве Константина и Михаила), и даже после этого сумела поразить своей красотой послов Кордовского халифа. В этой связи интересно, что не только Феодора стала в глазах потомков образцом верной жены, но и легенда о Феофиле представляет его верным и любящим мужем». Кроме того, Фекла была коронована Августой. В 840 г. родился наследник – будущий василевс Михаил III с говорящим прозванием Пьяница. Интересно, что, подобно супругу, Феодора тоже раз в неделю торжественно посещала Влахернский храм, хотя нигде не говорится о том, что она также разбирала тяжбы и обращения челобитчиков – возможно, это была прерогатива исключительно Феофила; зато упоминается об излюбленных ею банях Дагисфея в том же районе. «Патрии Константинополя» отмечают поездки Феодоры во Влахерны следующим образом, сообщая любопытную деталь о том, что императрица ездила верхом: «Так называемый Диигистей (искаженное от бань Дагисфея. – Е.С.): встарь там совершались собрания двух цирковых партий. Был там огромнейший триклиний, и когда главы партий хотели устроить выборы, то собирались там. Простоял он 500 лет. Когда августа Феодора, жена Феофила, отправилась во Влахерны, ее конь поскользнулся в портике перед нартексом храма (св. Анастасии). И возвращаясь обратно и поскользнувшись там, она, будучи беременной, получила откровение и построила храм св. Анны» (III, 41).

Задержимся, для разнообразия, на банной теме василисы. Как пишет Продолжатель Феофана: «Имела обыкновение Феодора постоянно посещать божий храм во Влахернах, дабы воздавать богу молитвы и мыться в бане» («Жизнеописания византийских царей», IV, 22). Поздневизантийский флорентийский трактат, частично восходящий к императрице Зое (см. последнюю главу) сообщает интересные детали: «Что же касается пота, то и он является полезным и сообщает выносливость когда бывает умеренным. Если же пот прекращается ввиду тучных излишков и от перемены привычного образа жизни, нужно возбуждать его умеренным утомлением и движением тела посредством купания в бане и посредством вареных лекарственных трав, например майорана, кошачьей мяты и ромашки. Когда все это сварено в воде, пусть он натрет все тело с помощью грубого полотна и после этого моется; возбуждает это обильный пот… Что касается бани, то она весьма оберегает здоровье и укрепляет тело. Мыться нужно натощак, прежде чем явится голод и аппетит. Опасным является промедление в бане. Однако тот, кто является влажным по темпераменту и имеет тучные и липкие излишки, пусть сидит в бане до тех пор, пока не выступит пот. Не следует его смывать, пока не наступит облегчение тела. Пусть натрет [затем] все тело мукой из лупина, смешанной с корнем куркумы, сухой кожурой цитруса, измельченными листьями розмарина и всем, подобным этому. Тот же, кто горяч и сух по темпераменту, пусть моется пресной водой и пусть натрет все тело дынями, выжимками тыквы и бобовой мукой, в которую примешаны сухие измельченные розы и мирты или что-нибудь, подобное этому. Нехорошо пить холодную воду в бане. Ведь она охлаждает все тело; многократное питье холодной воды в бане вызывает водянку и иные страдания. Потребление холодной воды пусть будет