Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

всеми вытекающими отсюда политико-экономическими выгодами. Кроме того, он вполне мог дать Феодоре понять, что, случись «революция», ни ей, ни маленькому Михаилу, конечно же, не жить. Ш. Диль пишет, что какое-то время Феодора была в нерешительности, какую из противоборствующих сторон поддержать. Более того, он приводит следующие ее слова: «Мой муж, покойный император, был человек мудрый; он знал, что надлежало делать; не можем же мы предать забвению его волю».

Святые Евстафий и Евстратий

Святые Феодор Стратилат и Прокопий

Весьма показательные слова для разоблачения елейной сказочки об идейной восстановительнице иконопочитания! Но очевидно, напор усиливался. Феодоре по идее мог бы помочь патриарх, упертый идейный иконоборец, но по неведомым для нас причинам она его не использовала (вспомним нашу гипотезу о противостоянии регентского совета с патриархом). Это тем более удивительно, что весь высший епископат тогдашней Византии был исключительно иконоборческим (а иным ведь он и быть не мог), хранившим иконоборческое исповедание собора 815 г. – при Льве Армянине, подтвержденное затем на двух соборах при Феофиле, в 833 и 838 гг. Это был огромнейший потенциал, также оставшийся не реализованным. И вот теперь, на фоне этого противостояния, мы, может быть, совершенно неожиданно для читателя переходим к необычной любовной драме византийской императрицы; особую пикантность и остроту она приобретает оттого, что ее любимый уже мертв. В чем же обещанная драма? Все просто. Согласись Феодора на торжество иконопочитателей – что же будет с ее мужем, отцом ее детей, автоматически попадающим в еретики?

Сейчас все это может показаться несерьезным – но пусть читатель хотя бы попробует поставить себя на место византийки IX века, для которой ад и рай – не меньшая реальность, чем этот мир, а то и куда большая! Истинная-то, вечная жизнь – там! А в этом случае судьба раскольника, нераскаявшегося грешника страшна. Итак, мы исходим из того, что затеянная затем Феодорой «большая игра» была вовсе не политикой, но искреннее желание спасти душу мужа от геенны огненной. Это вам не казенная справка о реабилитации… Итак, какие мрачные перспективы мы имеем для мужа Феодоры, исходя из основополагающих принципов богословия по этому вопросу?

Основной тезис – покаяние и, как следствие, божье прощение возможно только при жизни. «В чем застану, в том и сужу», – говорит за Бога св. Иустин Философ («Диалог с Трифоном иудеем», 47)[61]. Святой Киприан Карфагенский подчеркивал – «Да исповедуем каждый свой грех, доколе согрешивший находится еще в сей жизни, когда исповедь его может быть принята» («О падших», 29). Евангельский богач из притчи о Лазаре раскаивается по смерти – но на благое лоно Авраамово перейти уже не может (см. Лк. 16: 19–31). Святой Иоанн Дамаскин писал: «Падение для ангелов есть то же самое, что для людей – смерть. Ибо после падения для них невозможно покаяние, как и для людей после смерти» («Точное изложение Православной веры», II, 4). Священномученик Климент, папа римский, пояснял этот момент так: «Итак, покаемся, пока живем на земле, ибо мы глина в руке художника. Как горшечник, когда делает сосуд, и он в руках его искривится или распадется, может опять восстановить его, а когда поспешит поставить его в горящую печь, тогда уже не поможет ему: так и мы, пока еще живем в мире этом, должны покаяться от всего сердца в том зле, которое мы сделали во плоти, чтобы получить от Господа спасение, доколе имеем время покаяния. Ибо по отшествии нашем из мира мы уже не можем там исповедоваться или покаяться» – цитат можно было бы привести много, но наша цель не в этом, полагаем, сказанного достаточно.

Кроме того, как женщина умная, Феодора не могла не видеть роковых последствий подобного шага для правления своего сына: Михаил III получался сыном еретика, следовательно, его убийство или свержение можно вполне подать под соусом богоугодного дела… Это было страшно, и эту проблему тоже надо было как-то решать – или не создавать вообще. Интересно, конечно, было б знать, сама ль Феодора додумалась до идеи «посмертного прощения» своего мужа, или тут потрудилась какая еще посветлей голова, тот же Феоктист или, может быть, кто из церковных «знатоков» канонов, тот же Мефодий – читатель еще не забыл сицилийского памфлетиста и астролога? Не нужно этого делать, как-никак будущий патриарх!

Мозаичное изображение ада в византийском стиле. Обратите внимание на головы горящих в огне патриарха, василевса, василисы, вельможи и др. Мозаика базилики в Торчелло, Венеция, Италия

Итак, когда идея вызрела, начались «торги», и в их ходе Феодора проявила себя никак уж не кроткой агницей, но, скорее, разъяренной львицей. Т. Сенина верно пишет в предисловии к сборнику фрагментов византийских хроник «Лев Преступник»: «Между смертью императора Феофила в январе 842 г. и восстановлением иконопочитания в марте 843 г. прошло больше года; все это время между правительством и православными шел ожесточенный торг, и предмет его известен как из рассказов хронистов, так и из житий святых: православные, приглашенные на прием к императрице, стали просить ее восстановить иконопочитание, а Феодора взамен потребовала, чтобы они простили Феофила за гонение на иконопочитание и чтобы его имя возносилось в Церкви, как имя православного государя, чему большинство исповедников поначалу жестко воспротивилось, но в конце концов им пришлось уступить воле императрицы, которая пригрозила в случае их отказа царствовать так, “как приняла и научилась от свекра и мужа”. Очевидно, что следует, скорее, говорить о том, что это императрица диктовала условия православным, нежели наоборот. И патриархом… Мефодий стал… благодаря тому, что именно он согласился устроить публичные моления за покойного Феофила, от чего остальные исповедники, по-видимому, категорически отказывались». Обратим внимание, что в поиске консенсуса патриарх Иоанн Грамматик был оперативно низложен[62], так что здесь на волю Феофила никто внимания не обратил, а потом не просто сослан, а еще и предан бичеванию за то, что якобы выковыривал иконам глаза.

Вот конкретные цитаты из переговоров иконопочитателей с императрицей, когда она попыталась купить прощение мужу якобы оставленными им деньгами (эвфимистически обозначенными, как некое завещанное Феофилом «благословение») для обиженных им иконопочитателей: ей было сказано: «Серебро его с ним да будет в погибель! Нет ему части или жребия с благочестивыми и православными, святотатцу и богоборцу. Ибо он был врагом Божиим, и ясно, что таким он и умер!» В ответ на это Феодора, «исполнившись гневом», сказала: «Если вам так думается, идите прочь от