Мифы Древнего Китая. Боги, герои и их отражение в искусстве - Сян Цзин

на алом востоке сияла Венера, небо было чистого темно-синего оттенка, птицы молчали, и между темных холмов проплывали редкие молочно-белые облака. Позади меня племя западных цянов застыло и, потеряв дар речи, тоже любовалось красными утренними облаками, которые навсегда запечатлелись у них в памяти.

Один из старейшин рассказал мне легенду о том, как однажды на рассвете много лет назад люди увидели громадного рогатого зверя, который сидел на вершине горы и, опустив голову, пил воды потопа. Вдруг в мгновение ока зверь пропал. Позже, когда взошло солнце, разлившиеся по долинам потоки исчезли без следа. Я знал: тем зверем был мой отец — Гунь. Меня охватила грусть при мысли о том, как он был одинок в своих попытках справиться с наводнениями. Как бы я желал оказаться тогда рядом с ним…

Когда мы стояли на вершине горы после восхода солнца, внизу четко просматривались очертания земли. В долинах под нашими ногами бурлили воды, и, если хорошенько приглядеться, было видно, как по далеким равнинам скользят, будто змеи, тонкие черные нити — развалины дамб, которые повторяли контуры горных хребтов, поднимавшихся и опускавшихся к востоку и западу, и глазу не было видно, где они заканчиваются. Землю между ними разделяли огромные горы и плавные изгибы рек. Я спросил окружившее меня племя западных цянов, куда дальше всего они заходили. Их ответ был весьма туманным, ибо они не понимали, что значит «далеко» или «близко», и жили подобно семенам растений, которые носит ветром туда и сюда, рождались в одном месте и умирали в другом.

Я указал им на далекие кряжи гор и спросил, хотят ли они отправиться со мной в путь по этой земле гор и рек. В наступившей тишине вызвался лишь один мужчина с большим ртом и темным лицом, похожим на морду лошади.

Мы простились с племенем западных цянов. Прежде чем уйти, я сложил на вершине горы, на которую взобрался первой, жертвенник и сказал, что отныне она будет зваться Юэ. То было самое близкое к богам место на земле. Если люди хотели просить у них помощи, то должны были приходить на гору, постоянно разжигать костры и приносить жертвы. Я показал, как молиться богам, и ушел, а человек с лошадиным лицом последовал за мной. Я назвал его Тот, кто сопровождает. (В конце рассказа выясняется, что это Бои, знаменитый персонаж китайской мифологии. — Прим. науч. ред.)

Нефритовая скульптура «Великий Юй усмиряет потоп»

Династия Цин, правление императора Цянь-луна

Высота — 2,24 м, ширина — 96 см; высота основания — 60 см, вес — 5 т

Дворцовый музей, Пекин

Выполнена из сине-зеленого нефрита, на котором вырезаны горные кряжи и склоны холмов, ниспадающие водопады, столетние деревья, голубые сосны и глубокие пещеры. Между скал и обрывов группы людей пытаются взять под контроль воды, помогая Великому Юю усмирять потоп.

Словами Великого Юя. Часть третья. Прокладывая путь через холмы

Мой первоначальный план был в том, чтобы следовать изгибам гор и течению рек, прокладывая по пути дорогу. Человек не может парить в необъятном небе, словно птица, или плавать в морях, будто рыба. Он должен полагаться на тропы, чтобы добираться до различных мест и встречаться с людьми. Если бы появились дороги, то, возможно, человечество осознало бы, куда идти, и выбралось из болота глупости и невежества. То были мои мысли, когда я стоял на вершине горы Юэ и смотрел, как холмы и реки свивали путь, уходя вдаль.

Постепенно, чего и следовало ожидать, к нам начали присоединяться и другие. Сначала это были разрозненные жители гор, которые не понимали, что я делал, и наблюдали за нами, притаившись, издалека. Когда они сообразили, что мы прокладываем сквозь горы дорогу и быстро продвигаемся вперед (я все же обладал силой бога, коей обычный человек не был наделен), то поспешили нам на помощь, стали носить бревна, расчищать подлесок и последовали за нами и дальше. Наша маленькая группа росла и росла. Шум толпы, которая двигалась вперед с молниеносной скоростью, теперь уже перекрывал оглушительный рев потоков в холмах и долинах. Я дал каждому имя и поручил Яо создать простые правила, а также систему наград и наказаний, чтобы наладить жизнь в нашей общине. Однако работу мы распределяли по желаниям и способностям. Среди нас было несколько стариков, которые хорошо знали горы, они предложили стать нашими провожатыми. Некоторые женщины обязались разводить костер и готовить еду. Мужчины разделились на две части: одни строили дорогу, другие охотились, причем обе группы менялись между собой каждые три дня. Конечно, добычи часто не хватало на всех, поэтому я сам ходил за кабанами или оленями и делился со всеми мясом. По вечерам мы сидели вокруг костра и пели.

Дорога с каждым днем становилась длиннее, и все были радостны. Я чувствовал, что впервые на земле людьми движет надежда. И это не я навязал ее моим спутникам. Напротив, я не рассказал о том, что должен совладать с водами потопа, боясь, что грандиозность задумки окажется им не по силам. Мне представлялось, что для них надежда в первую очередь была связана с неведомыми прежде чувствами и желаниями. Каждый день в пути происходило нечто новое, взгляду открывались незнакомые виды. Казалось, я веду человечество навстречу богам по доселе никем не пройденному пути, хотя он и не был похож на хрупкую, но величественную Вавилонскую башню из Ветхого Завета, которая уходила в небеса. Наш путь скорее походил на надежную дорогу, проложенную через хребты гор.

Я назвал место, откуда мы отправились в путь, Юэ. Позже оно стало именоваться Цяньшань, а сейчас находится в уезде Лунсянь провинции Шэньси. Мы шли по холму Цяньшань на восток вдоль северного берега реки Вэйхэ и достигли гор Цишань, где позднее зародилась империя Чжоу. В «Каноне поэзии» говорится: «Чжоу равнины — прекрасны и жирны они, горькие травы тут сладкими были в те дни…» (в переводе А. Штукина. — Прим. ред.). Однако, когда мы пересекали эту местность, равнина, которая потом вскормила великую династию, все еще находилась под водой из-за губительного потопа. Мы намеревались добраться от гор Цишань до горы Цзиншань и двигаться дальше, когда нам вдруг открылось, что горный хребет, который протянулся с запада на восток, прерывается великой рекой, текущей с севера на юг и словно ниспадающей с небес. В этом месте реку с обеих сторон ограждали скалы, и она сузилась в ширине с сотен до десятков метров. Горный хребет преградил ее