Мифы Древнего Китая. Боги, герои и их отражение в искусстве - Сян Цзин

Фреска «Встреча с Небесным владыкой Первозданного начала» (фрагмент)

Династия Юань

Ма Цзюньсян и другие (даты жизни неизвестны)

Высота — 4,26 м, длина — 94,68 м

Зал даосской троицы (Саньцин дянь), дворец Юнлэ, провинция Шаньси

На фреске изображено, как собравшиеся боги приветствуют Небесного владыку Первозданного начала (Юаньши тяньцзунь). Здесь представлен фрагмент западной стены, где показана величественная и любезная Мать — владычица Запада, которая восседает в центре в фениксовой короне и церемониальных одеждах. Мать Запада считается важным персонажем в китайской мифологии, на этом изображении она значительно отличается от описания в «Каноне гор и морей». У нее полное лицо и пухлая фигура, соответствующие представлениям о пышной красоте времен династии Тан.

— Я держу путь к моему деду, Желтому императору, к холмам Сюаньюань, чтобы узнать у него ответ на вопрос, который я задал богам. Он — верховный бог и знает все, — ответил Гунь.

— Сила его воистину безгранична, — молвила Мать Запада, — однако Желтый император не утруждает себя ответами на вопросы, дитя, он управляет миром сообразно непостижимым замыслам. Твой дед может не обратить на тебя внимания. У него множество сыновей и еще больше внуков. Он твой единственный дед, но ты не его единственный внук.

— Что же мне тогда делать? — спросил Гунь.

— Смертный полубог, лучше тебе остаться здесь, ты обретешь много спутников. Поначалу они все были как ты: полные досады, лелеющие обиду. Но, оказавшись в этом прекрасном краю… они увидели его чудеса и стали притягивать все взоры.

— Их больше не терзает совесть?

— Нет.

— Но как же незавершенные дела? Вопросы, которые не смогли разрешить даже после смерти?

— Они не думают о них.

— Я не способен на это, — заплакал Гунь. — Я провел годы в попытках усмирить потоп. Пошел на великий риск, выкрав саморастущую землю. Хотел спасти людей, а в итоге… как же глупо вышло. Моя жизнь словно шутка. Я не смогу остаться в вашем краю и смеяться, когда эта шутка так меня тяготит.

— Что же, дитя, я не буду тебя заставлять. Ступай. Ступай и найди своего деда. Если встретишь, то поклонись ему от меня. Если не встретишь, то побывай у горы Линшань, там живут десять шаманов. Может быть, они тебе помогут, — молвила Мать — владычица Запада и отправила вместе с Гунем красноголовую и черноглазую птицу с темным телом, чтобы она указала ему путь.

Дух Гуня попрощался с Матерью Запада и продолжил свой путь в компании темной птицы. На пути он увидел много диковинок: рыбу-дракона в форме енотовидной собаки и чэнхуана, напоминающего лису с рогами на спине. Говорят, будто человек, проехавший у него на спине, будет жить 2000 лет. Ранним утром Гунь и темная птица прибыли к подножию холма. Птица сказала Гуню, что холм зовется Цюншань, по другую его сторону лежат холмы Сюаньюань. Затем она улетела, оставив Гуня у основания Цюншань.

Фреска на южной стене пещеры № 249 в комплексе Могао (фрагмент)

Династия Западная Вэй

Дуньхуан

Дуньхуанская академия, провинция Ганьсу

Пещера была выдолблена в скале в период с конца Северной Вэй (386–534) по начало Западной Вэй. Центральная часть потолка расписана свисающими лотосами, языками пламени, жимолостью и цветками лотоса. Изображение Матери — владычицы Запада на южной стене отличается от описания, приведенного в «Каноне гор и морей». Здесь ее волосы собраны высоко на голове, она одета в платье с широкими рукавами. Мать Запада правит колесницей, запряженной тремя фениксами, бессмертный впереди тоже летит на фениксе. Колесница покрыта цветным пологом, который развевается сзади на ветру, колесницу сопровождают по обеим сторонам летящие апсары. По лесам внизу ходят козы, дикие быки, хищные звери и пернатые люди.

Гунь был безмерно счастлив при мысли, что скоро увидит деда, и тот, несмотря ни на что, наконец откроет ему правду. Он начал подниматься к вершине горы, она не казалась на взгляд особенно высокой, и Гунь думал, что преодолеет ее за полчаса.

Много позже, когда колесница бога солнца медленно поднялась по голубому небосводу в великой глуши за Восточным морем позади Гуня и пронеслась у него над головой, он все еще был на полпути, и ему чудилось, будто гора увеличивается в размере. Гунь поспешил наверх, желая обогнать рост горы, и шел так, пока солнце не закатилось на западе и пламенные облака не бросили красный отблеск на вершину, которая словно растворилась в алом цвете. Гунь вспомнил о великом боге Куафу и его погоне за солнцем. Куафу соревновался в беге с солнцем, почти догнал его (в оригинале — «вошел в солнце». — Прим. науч. ред.), но почувствовал жажду и пошел напиться. Пил в Хуанхэ и в Вэй, но воды в них ему не хватило, и он умер от жажды. Образ Куафу сопровождал Гуня, пока тот не рухнул, солнце же по-прежнему продолжало свой путь. Постепенно свет померк, Гунь отыскал клочок травы и лег там, собираясь, что бы ни случилось, выспаться и восстановить силы. «Если бы Куафу мог сомкнуть глаза хотя бы ненадолго, как я, то он бы догнал солнце». Стояла середина лета, можно было спать под открытым небом, и звезды стоянки Лазурного дракона, которые охраняли южные небеса, должно быть, слышали сонное бормотание Гуня.

Когда он проснулся рано утром, то, к своему изумлению, обнаружил, что Цюншань не продолжила расти и осталась такой же, какой была, когда он устроился на ночлег. Гунь воодушевился: раз он потратил весь предыдущий день, чтобы преодолеть половину пути, то, конечно же, со свежими силами достигнет вершины уже сегодня. Он бодро зашагал вверх, быстрее, чем накануне.

«Куафу преследует солнце»

2017

Сюй Цзэнъин (р. 1977)

Резьба по дереву

Высота — 22 см, ширина — 30 см

По легенде, великан Куафу хотел поймать солнце, чтобы небеса и земля были полны тепла и света. Он гнался за ним, пока оно не скрылось за холмами, и наконец умер от жажды. В этой легенде отразились попытки наших предков преодолеть узы, сковывающие жизнь, а также стремление к бессмертию.

Когда на закате Гунь поднял глаза, то увидел невдалеке темно-синий пик горы. Оглянувшись, он понял, что находится все еще только на половине пути. Как бы Гунь ни старался забраться на гору, он всегда оставался на расстоянии от видневшейся невдалеке вершины. Его охватило зловещее предчувствие: ему никогда не добраться до вершины и