Мифы Древнего Китая. Боги, герои и их отражение в искусстве - Сян Цзин

«Кролик и османтус на луне» (фрагмент)

Династия Цин

Цзян Пу

Рисунок тушью и красками на бумаге

Высота — 99,3 см, ширина — 43,5 см

Дворцовый музей, Пекин

Помещенное в круг изображение луны выполнено мазками туши. Сидящий на ее поверхности нефритовый кролик очарователен и полон жизни. Листья и ветви османтуса прорисованы чернилами, его цветы окрашены в оранжевый, привнося нотку тепла в прохладу лунного дворца. Фигуры расположены близко друг к другу, тушь и краски используются с большим мастерством.

Нефритовый кролик

Империи Южная Сун и Цзинь (1115–1234)

Музей императорского дворца, Тайбэй

Нефритовый кролик — это кролик из древней легенды, который живет на луне вместе с Чанъэ и помогает ей толочь эликсир бессмертия. В китайской культуре кролик не только один из двенадцати зодиакальных животных, но и один из элементов Праздника середины осени, символизирующего надежду людей на встречу с семьей в полнолуние. Считается, что нефритовый кролик приносит удачу.

Стрелок И помыслить не мог о том, чтобы оставить жену, и поэтому, когда вернулся домой, отдал эликсир ей на хранение. Чанъэ положила его в шкатулку на туалетном столике.

После того как Стрелок И сбил солнца, слава о нем широко разошлась по земле, и многие пришли к нему искать совета. Среди них был некий Панмэн, который повсюду следовал за Стрелком И и знал все о его жизни. Он случайно заметил, как Стрелок И передал Чанъэ красивую шкатулку, и, понаблюдав за ней долгое время, понял, что там хранится эликсир бессмертия. Однажды, когда Стрелок И вместе со спутниками охотился среди холмов, Панмэн сказался больным и остался дома. Он дождался, пока Стрелок И уйдет, и принялся с мечом угрожать Чанъэ, требуя отдать ему эликсир. Чанъэ не могла сравниться с Панмэном по силе, поэтому открыла шкатулку и проглотила эликсир. Ее тело тотчас стало легким, она вылетела через окно и поднялась прямо к Лунному дворцу. Возносясь на небо, она смотрела на человечество, горы и реки, деревья и траву, они становились все дальше и дальше, и последним садом Чанъэ стало ясное небо и одинокий дворец.

«Восьмой месяц» из сборника «Двенадцать месяцев»

Династия Цин

Неизвестный художник

Рисунок тушью и красками на шелке

Высота — 1,75 м, ширина — 97 см

Музей императорского дворца, Тайбэй

Исследователи полагают, что сборник мог быть совместной работой нескольких придворных художников, живших в эпоху правления императора Цянь-луна. В нем проиллюстрированы двенадцать месяцев лунного года, которые в соответствии с народными праздниками и обычаями разделены на сезоны — весна, лето, осень, зима. Тщательно проработаны детали, использована нежная цветовая гамма, верно передана перспектива. На каждой работе из сборника изображены фигуры людей, террасы, павильоны и здания, наводя на мысли о рае на земле. Дворцовые постройки тянутся с нижней части изображения вдаль, то и дело появляются две или три группки людей, которые заняты положенными им по сезону делами.

На данном рисунке показано полнолуние в Праздник середины осени. Люди стоят на террасе, готовясь к празднеству, или смотрят на луну. Царит атмосфера радостной гармонии.

Когда Стрелок И вернулся той ночью домой, он увидел лежащую на полу шкатулку и рыдающих служанок, которые рассказали ему, что произошло. Стрелок И уже ничего не мог сделать — Панмэн давно убежал. Каждый месяц в полнолуние Стрелок И раскладывал на заднем дворе свежие фрукты и сладости, которые любила Чанъэ, и пил в одиночестве под светом луны. Колыхались тени цветов, листья деревьев дрожали на легком ветру, и казалось, будто можно увидеть, как Чанъэ танцует одна в Лунном дворце. После бегства на луну она управляла движением луны вместе с жабой, которая там уже жила, и вместе с белым кроликом заведовала потомством и родственными связями человечества. Чанъэ, жаба и кролик зависели друг от друга. Днем и ночью они толкли сладкий османтус, делая из него волшебное снадобье, и, когда воздух наполняли нежные лепестки, на землю падали семена. Тогда луна сияла ярко, и мир, словно тень былой любви, наполнял аромат цветов.

Праздник середины осени

Выпадает на 15-й день восьмого месяца по лунному календарю и традиционно отмечается многими народами Китая, а также странами, где сильно влияние китайской культуры. Праздничные традиции, которые включают в себя жертвоприношение луне, любование луной, поклонение луне, поедание лунных пряников и распитие вина из османтуса, зародились в древности и сохраняются до наших дней. Круглая луна на Праздник середины осени считается ценным и красочным символом, которое сводит людей вместе и навевает мысли о доме и родных. Она также символизирует предвкушение богатого урожая и счастья. Праздник середины осени — наряду с Праздником драконьих лодок, Праздником весны и Праздником поминовения предков — относится к четырем традиционным китайским празднествам.

Гунь получает приказы

Говорят, когда император Яо правил на горе Куньлунь, случился великий потоп. Юноше по имени Гунь из глубин горы Бучжоу, который только что получил титул владыки рек, приказали справиться с наводнениями.

Он поспешил найти Ломина, своего отца, чтобы обсудить с ним истории, которые рассказывал о первом великом потопе его дед, Желтый император. «Кто из вас, скованных смертью полудухов, может вспомнить ярость небес?» Перечислив злодеяния, совершенные прежними смертными жителями мира, и поступки взбалмошных духов, Ломин молвил: «И после того, как дождь лил сорок дней и ночей, не стало разницы между землей и морем. И злые, и невинные — все они один за другим утонули и сгинули, и мертвое спокойствие воцарилось над водами. Спаслись лишь двое чистых духом, мужчина и женщина. Боги надеялись, что с помощью потопа смогут создать дивное новое человечество, которое не будет похоже на первых людей».

Гунь выслушал отца и спросил: «Не слишком ли это жестоко? Ты всегда учил меня, что сострадания нет ни на небе, ни на земле, и я знаю: неразумно говорить с богами о человечности и бессердечности. Но, почтенный отец, почему боги могли поручиться, что, после того как они разровняют мир, тот, строя себя заново, не унаследует семена нового искажения, которые будут медленно прорастать? Взглянув на человечество сегодня, разве ты не видишь зло, которое только что описал, рассказывая о старом мире? И если боги теперь помышляют о новом