Мифы Древнего Китая. Боги, герои и их отражение в искусстве - Сян Цзин

некогда стремительный ход, и река вздыбилась огромными волнами, но все же продолжала течь, затопляя все вокруг. Лишь позже я узнал: то была Желтая река, а воды, которые мы видели на своем пути, оказались вызваны непрекращающимися наводнениями, которые возникли от того, что путь реки к морю оказался затруднен. Но тогда, не представляя себе географии всего края, я мог лишь украдкой делать заметки и вести людей вперед.

Миновав гору Лунмэнь, которая стояла на пути Желтой реки, мы перевалили через гору Лэйшоу, где мой предок Хуан-ди когда-то добыл медь, чтобы отлить бронзовые котлы, и, дойдя до конца горной цепи, повернули на северо-восток к горам Тайюэ. Затем двинулись на юг вдоль горы Дичжу, перебрались на восток через гору Сичэн и устремились по северному берегу Желтой реки к горе Ванъушань. Следуя вдоль горы Тайхан на восток, мы пересекли Хэншань, потом по оставшейся части хребта Яншань достигли Цзешишань на берегу Бохайского залива. Там мы наконец увидели море — оно было синее, бескрайнее и совершенно не похожее на бледные мутные воды, которые встречались нам до сих пор. Я заметил, что вода порой выплескивалась на берег и затем отступала, образуя огромные участки затопляемой суши, где никто не жил.

Рисунок из «Иллюстраций к императорскому зерцалу» (Дицзянь тушо)

Национальная библиотека Франции

Изображение взято из главы «Цзеци цюянь» книги «Иллюстрации к императорскому зерцалу». В ней рассказывается о том, как Великий Юй развесил различные музыкальные инструменты, с помощью которых люди могли подавать сигналы, чтобы обращаться к властям по самым разным вопросам.

«Императорское зерцало» составил лично великий секретарь государственной канцелярии Чжан Цзюйчжэн (1525–1582) в качестве настольной книги для юного императора Ваньли (1563–1620), которому тогда едва исполнилось десять лет. Она состоит из нескольких рассказов, каждый из которых сопровождается соответствующей иллюстрацией. В книге два раздела: в первом, «Благоухающие правила мудрецов», описываются труды и достижения императоров прошлого в управлении государством, во втором, «Ошибки глупости», разбираются их неправильные решения и поступки.

Словами Великого Юя. Часть четвертая. Государство Ся

Так я шел, словно отец-основатель, во главе толпы варваров, которые сегодня здесь, а завтра там, и прокладывал дорогу из глубин земли к морю. Подобно Желтой реке, которую мы видели в пути, люди приходили к нам и уходили от нас. Я заметил реку, заслоненную горами, — безбрежную неизвестность, порожденную в момент грозового неистовства. Она была сродни отчаянию, которое накатывает на тебя, когда теряешь путь к спасению. В поисках верного русла поток мечется в середине пути, но чем ближе к низовьям, тем шире и спокойнее становится река, потому что она обрела надежду.

Вышивка эпохи Мин с изображением сечжи

Гаояо считается первым судебным чиновником Китая. По легенде, у него было мифическое животное, которое могло различать истину и ложь, правильное и неправильное и тем самым помогало хозяину выносить суждения. Сечжи предстает в качестве символа китайского права и почитается на протяжении многих эпох. Вплоть до империи Цин цензоры и следователи, которые были ответственны за соблюдение закона, носили одежды с изображением сечжи.

Человечеству тоже нужна надежда. Мы шли вперед, и я видел своими глазами, как эти дикари, не так уж отличавшиеся от птиц и зверей, жившие в страхе и беспутстве, изменились до неузнаваемости. Их выковала заново вера в лучшее, она дала им почувствовать значимость своих трудов, показала, как дорога обретает форму, и научила мало-помалу стремиться навстречу неизвестному. Именно надежда привела их в эти далекие края и показала им море.

Что же было дальше? Паводковые воды все еще наполняли земли, просто соорудить дорогу было мало, хотя труд и надежда смутно открыли мне, что управление потоками и людьми не так уж отличается друг от друга. Продолжать старое было недостаточно. Мчаться вперед, как прежде, стало невозможно, и, хотя во мне на это были силы, люди со временем сделались бы вялыми и безучастными. Нужно было найти для них новую надежду, которая отличалась бы от той, которую им дала дорога, нечто более надежное.

Я стремился отыскать исток реки. Мне уже было известно, куда она текла, но я желал знать откуда — только тогда удалось бы обуздать ее ход и вернуть воду к воде, а землю к земле. А еще мне хотелось дать следовавшей за мной группе людей причину жить. Я надеялся создать государство, которое стало бы местом вечной надежды. Я назвал его Ся. Мне представлялось, что иероглиф будет напоминать человека с двумя руками и ногами за работой и произноситься как предлог ся — «под». Это значило бы, что в народе государства Ся отражается на земле народ небесный.

Мужчины и женщины, старики и даже дети, которые нескончаемо рождались в пути, — все повиновались мне и смотрели на меня как на божество. Их охватила несказанная радость, когда они узнали, что обретут собственное государство. Я объяснял им, что значит почтение, призывал во всем подавать другим пример, стремиться быть самими собой. Учил их простоте в еде и одежде, наставлял служить богам и духам и уважать их, что же насчет отношений между мужчинами и женщинами, я говорил им ставить во главе взаимную радость, и если он или она ее больше не испытывают, то нужно без осложнений расстаться, детей же отдать мудрым старикам, которые их вместе воспитают и обучат.

Снаружи своего шатра я повесил колокола поменьше и побольше (чжун и до), обычный барабан (гу) и барабанчик с ручкой и двумя подвесками-шариками (тао), а также каменную пластину (цин) и объявил всем, что если кто-то желает поговорить со мной о нравственности, то должен ударить в барабан, обратиться с вопросом о справедливости — позвонить в колокол поменьше, обсудить важные дела — в колокол побольше, если кто-то хочет рассказать о тревогах, то нужно ударить по каменной пластине, обвинить в чем-то — погреметь барабанчиком с подвесками.

В месте у моря, где мы остановились, бушевали волны, там нельзя было спокойно жить или весело работать. И вновь я повел первых людей Ся по построенной нами дороге. Когда мы пришли в местность Янчэн у горы Сун, то увидели огромный холм, выходящий к воде и повернутый спиной к горам, местность там находилась на возвышении, но была ровной. Я остановил людей Ся и рассказал им о своем давнем замысле усмирить наводнение. Для этого мне нужно было обнаружить исток реки. Те, кто хотел, могли продолжать следовать