Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

он, подбегая ко мне и крепко пожимая руку. — Как тебе это удалось? Ты представить себе не можешь, что там у нас на стройке! Начальник, хитрый старый хрен, уже не вспоминает о сдаче объекта к празднику. Потребовал остановить работы, вскрыть трассу, заменить дефектный участок трубы. Ни время, ни трудозатраты не имеют значения, теперь главное — качество. Проверяет каждый шов чуть не лично, хе-хе-хе!

Аркадий весело рассмеялся, вытирая лоб рукавом:

— А мне, представь, ещё и нахлобучил. За то, что я, мол, плохо настаивал на своём. Недостаточно жёстко донёс свою позицию руководству. И, главное, говорит, а сам в сторону смотрит — знает, подлюга, чья правда. В общем, Ваня, это победа по всем фронтам. Спасибо тебе и тем твоим, кто там из газеты участвовал. Я-то знаю, что ему из обкома позвонили и оглаской в прессе напугали, мне друзья из главка рассказали.

Я искренне улыбнулся. Приятно было видеть, что наш план с «письмом» сработал идеально.

— Я тут картошечки нажарил — как знал, с запасом, — Аркадий кивнул на сковороду. — Давай посидим. Жены с дочкой дома нет, к тёще в гости уехали на выходные. А одному пить вроде как не дело. Я специально на общую кухню вышел, думал, может, примкнёт кто. И как здорово, что именно ты пришёл!

Отказываться я не стал. Зашёл в свою комнату, достал из холодильника кусок краковской колбасы, немного сыра и половинку серого хлеба. Через пару минут на кухонном столе, покрытом весёлой клеёнкой, образовался скромный, но симпатичный натюрморт. Центром его, как положено, служила бутылка и две гранёные рюмки.

Мы выпили за победу инженерии над глупостью. Закусывать горячей, с хрустящей корочкой картошкой было одно удовольствие.

Аркадий скоро совсем расслабился, захмелел и принялся сыпать историями из своей жизни. Запах жареного картофеля разбудил в нём ностальгию по студенческим годам, по общежитским приключениям.

— Эх, Ваня, картошка — это ведь главная студенческая еда, — щурясь от удовольствия, проговорил он. — Я в Одессе учился, в институте. Разные случаи бывали… На первом курсе у меня в комнате сосед жил, местный, одессит. Парень весёлый и компанейский, но к учёбе совершенно безалаберный. Родители у него были из номенклатуры, при должностях. Но ему это не помогло, завалил зимнюю сессию и вылетел. Родственники его пристроили, посадили водителем к какому-то крупному чиновнику из областного управления. А вот мне после его ухода житься в общаге стало совсем несладко.

Аркадий пригубил рюмку, покачал головой и продолжил:

— Остался я в комнате один. Наша комендантша, вредная такая баба, тут же решила меня из этой уютной двухместной «норки» выселить. Захотела перебросить меня в общую комнату к пятикурсникам — и там, сам понимаешь, никакого житья мне, «перваку», не было бы. А мою освободившуюся комнату она думала отдать двум девкам-старшекурсницам, которые её хорошенько «подмазали». Я уже почти смирился, куда мне против комендантши. И вот бывший мой сосед как-то заехал — и узнал про мою беду. И знаешь, что этот чертяка придумал?

Аркадий заговорщически и хмельно мигнул.

— Начальник, которого Гришка возил на служебной «Волге», оказался мужиком весёлым, в Одессе они вообще все с юмором. Мой товарищ уговорил его помочь бедному студенту, то бишь мне. И вот, представь картину: разгар дня, у крыльца нашего общежития тормозит чёрная номенклатурная «тачка». Из неё выходит этот солидный дядька, в дорогом костюме, с кожаным портфелем. Товарищ бежит в корпус, вызывает меня. И этот важный начальник прямо в вестибюле, на глазах у вытаращившей глаза комендантши, начинает мне улыбаться, жмёт руку, хлопает по плечу. Спрашивает на весь этаж: Как дела, мол, Аркаша? Как учёба? Не обижает тут тебя кто-нибудь из администрации? Если что, мол, ты сразу мне говори, быстро порядок наведём!

Я рассмеялся, представляя себе эту сцену. И совсем не представляя, что рассказ захмелевшего соседа вспомнится мне в другое время — и поможет кое с чем разобраться.

— Да-да! — весело подхватил Аркадий. — Комендантша чуть сознание не потеряла, на стул присела. И с тех пор меня за версту обходила. Вопрос о выселении из комнаты моментально закрылся. Более того, она даже подселять ко мне никого не решалась, боялась! Я сам уже через полгода попросил кого-нибудь подселить, а то скучно одному в комнате-то. Она ещё меня как-то осторожно так спрашивала: «Аркадий, а кем вам тот товарищ из управления приходится?» Я на ходу соврал, что мы с ним по выходным вместе в теннис играем. Она после этого вообще со мною чуть ли не на «вы» разговаривала!

Мы дружно посмеялись ещё. После этого Аркадий рассказывал и другие истории — про одесские пляжи, про чудаковатых преподавателей и про то, как сдавали экзамены по шпаргалкам, спрятанным у кого в рукавах, а у кого в носках или сандалетах. Посидели мы на славу, душевно. Разошлись по своим квартиркам где-то близко к полуночи.

Я засыпал с улыбкой. Накопленное за последние дни напряжение теперь ушло окончательно. К тому же, у меня имелся дополнительный повод для радости. В почтовой ящике я обнаружил сразу три письма — давно не заглядывал, накопились. Это были ответы на мои заказные послания в редакции журналов, со снимками. И ответы эти были положительные.

А утром, едва я переступил порог редакции, улыбаться мне не пришлось. Там на меня навалилось со всех сторон.

Глава 15

На работе, не успел я подняться на наш шестой этаж, меня уже ждала Ирина. Она перехватила меня прямо на лестничной площадке, оглянулась и, не говоря ни слова, куда-то повела. На этот раз мы не прятались за фикусом, а прошли вообще на другой этаж. Ирка выбрала тот, где располагалась типография. Там, где из-за толстых дверей доносился приглушённый грохот печатных машин, нашёлся более укромный уголок.

— Ты, наверное, ещё не в курсе, — заговорила Ирина, перекрикивая этот шум. — Дела плохи. Косогоров наш, мне рассказали, болеет. Потому так долго из отпуска и не выходит. Нет, не то чтобы прямо при смерти, не настолько серьёзно… Но, ходят слухи, что он может уже и совсем не выйти, по состоянию здоровья. Сразу уйдёт на пенсию, не возвращаясь.

Я кивнул и тут же задумался. Новости у Ирки всегда были из первых рук — её хорошая подруга, секретарша Вика, работала непосредственно в приёмной и втихаря делилась с ней всей важной информацией.

— Так что Бойко теперь на коне, — продолжала Ирина, и в её голосе звучала тревога. — Но это дела верхов, а вот что касается нас… Эта сучка Маргарита как-то пронюхала про нашу