Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

плавно завёл руку во внутренний карман куртки, достал свою журналистскую «корочку». Помахал нею у себя за плечом, перед его лицом. В темноте переулка разобрать, что это за документ, было невозможно, на то и был расчёт.

Появление красной картонки, а также нужные слова и мой уверенный тон — сработали. Мужик явно засомневался. Он подался назад, ствол стал упираться в позвоночник уже с меньшим нажимом.

Закрепляя успех, я не спеша, без резких движений развернулся к мужику. Рассмотрел его в отсвете фонарей. Передо мной стоял немолодой, крепкий ещё работяга с седыми висками и измученным, серым от горя лицом.

— Убирай уже это, — сказал я, кивнув на ружьё. — Разрешение-то хоть есть?

— Есть… — буркнул мужик хмуро и как-то растерянно.

Он медленно опустил стволы в землю. Глядя в его глубоко посаженные потухшие глаза, я узнал в нём себя. Такого, каким я был там, много лет назад, в прошлой жизни.

— Я из области, — негромко и доверительно заговорил я, тесня его к проулку, в темноту. — Специальная группа. Вижу и понимаю, какое у тебя горе. Но не мешайся здесь, очень тебя прошу. Проводится операция, ты можешь всё испортить, и тогда этот урод уйдёт от расплаты. Мы ведём его плотно, сегодня будем брать.

Мужик растерянно посмотрел в сторону сияющего огнями клуба, переступил с ноги на ногу, не зная, что делать. Было заметно, что он поверил мне.

— Иди домой, отец, — добавил я, мягко подталкивая его в нужном направлении. — Иди. Дальше мы сами.

Он медленно кивнул, соглашаясь. На его плечи словно навалилась вся тяжесть прожитых дней — он как-то резко «сдулся», обмяк и сгорбился. Движением человека, привыкшего исхаживать с ружьём окрестные леса, он забросил двустволку на плечо и, не говоря больше ни слова, исчез в черноте переулка.

* * *

Взглянув вслед этому неожиданному мстителю и переведя дух, я сосредоточился на доме культуры. Людей на освещённой площадке у колонн становилось больше — видимо, танцы подошли к концу. Из дверей повалила толпа. Среди галдежа и весёлых нетрезвых криков компании расходились в разные стороны, следить за всем этим становилось непросто. Группки девчонок сновали туда и сюда, парни крутились рядом, спеша познакомиться с теми, с кем не решились заговорить в зале.

И тут среди сутолоки я засёк Щербакова. Он двигался быстро и целенаправленно. Вскоре он нырнул в темноту неосвещённой улицы. Я тут же устремился за ним.

Через несколько минут быстрого и осторожного преследования я увидел, как он догнал двух девчонок. Маньяк заговорил с ними. Я не слышал слов, но всё они были известны мне и так.

По моему первоначальному плану я должен был перехватить ублюдка ещё до того, как он прицепится к жертвам. Но ничего, это было не критично. Девчонки не станут помехой для того, что я задумал.

Я перешёл на противоположную сторону улицы и, скрываясь в чёрном пространстве за густыми кустами, быстро обогнал эту троицу. Выбрал заранее намеченную точку в проулке и замер, ожидая их приближения.

Через пару минут послышались голоса. Щербаков шёл рядом с девчонками, что-то им рассказывая на ходу. Пора. Я выступил из своего укрытия и, нарочито громко топая ботинками, побежал им наперерез. Я придал голосу простоватую и безобидную интонацию, чтобы никого не напугать раньше времени, и ещё издалека позвал:

— Эй, люди! Мужик, подожди!

Я подбежал к ним. Остановился так, чтобы единственный далёкий уличный фонарь был прямо у меня за затылком. Моё лицо теперь тонуло в глубокой тени, и рассмотреть его в такой темноте было трудно.

— Там… там убийцу поймали! — запыхавшись, выпалил я, переводя дыхание.

Девчонки испуганно отпрянули, а Щербаков замер, недоумённо уставившись на меня. Я мельком оглядел его лицо. В материалах будущего уголовного дела одна из выживших свидетельниц описывала его как симпатичного парня. Так и сказала: «красавчик». Как по мне, никакой он был не красавчик, а обыкновенная мразь.

— О, так это ты, Серёга! — воскликнул я, разыгрывая удивление и хватая его за рукав. — Ни хрена тут не видно в этой темноте, еле признал! Отлично! Там наши мужики схватили этого гада, который девок по городу убивал. Погнали быстрей, помочь надо, а то вырвется!

Я дёрнул Щербакова за рукав, увлекая за собой в проулок. На ходу я мельком оглянулся на девчонок. При слове «убийца» обе они буквально оцепенели.

— Ой, Ленка, побежали отсюда!.. — испуганно пискнула одна из них, дёргая подругу за куртку.

И они обе со всех ног припустили в сторону освещённой улицы. Я успел заметить эту Ленку — невысокая симпатичная девчонка. «Да, Ленка, беги… — подумал я про себя. — Беги отсюда поскорее — и живи дальше. Ты сегодня как будто второй раз на свет родилась».

Взглянув в удаляющиеся спины девушек, я тут же забыл о них. Сентиментальничать будем потом, сейчас для этого точно не время.

Время было совсем для другого.

Я потянул Щербакова за собой, увлекая в один переулок, затем в другой, потом через заброшенный пустырь. Я торопил, подгонял: быстрее, быстрее, не давая ему времени опомниться и начать соображать. На ходу он успел только растерянно пробормотать:

— Слышь, земляк, я тебя что-то не припомню… Ты кто вообще?

Я знал, что Щербаков трудится на шахте, профессия его называлась подземный электрослесарь.

— Я из проходчиков, — бросил я на ходу. — Недавно к вам с пятой шахты перевёлся. Давай, прибавь, уже рядом!

Мы подбежали к полуразрушенному бетонному забору с прорехами и завалившимися плитами. Здесь начиналась территория какого-то неработающего предприятия — поодаль угадывались мрачные очертания пустых корпусов.

— Погоди, а из какой ты бригады? — снова спросил Щербаков, но я резко шикнул на него:

— Тихо! Почти пришли.

Мы нырнули в пролом в заборе, подошли к небольшому кирпичному строению, стоявшему на отшибе. Под обшарпанными стенами валялись куски штукатурки и обломки кирпичей. Со своим узким арочным входом, домишко этот напоминал средневековую часовню, а то и склеп. Это была старая заводская кузница. Днём, когда я обследовал этот район, я нашёл здесь много полезного.

— Что-то тихо… — обеспокоенно прошептал я, показывая на тёмный дверной проём. — Здесь были…

Я первым заглянул внутрь, сделал шаг назад и повернулся к Щербакову:

— Спички есть? — шепнул я. — А то я, как назло, курить бросил. Ну-ка, подсвети.

Строение внутри действительно походило на склеп, окна были наглухо заложены кирпичом. Маньяк неуверенно огляделся, а затем сделал шаг вперёд, переступая порог. Послышался шорох спичечного коробка. Щербаков чиркнул спичкой о коробок, и в его руке заплясал слабый жёлтый огонёк. Свет этот выхватил из темноты всё, что было внутри: ржавую наковальню,