Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

* * *

Рабочий день подошёл к концу. Я не спеша спустился по лестнице и вышел на крыльцо редакции. Солнечный вечер вступал в свои права, на дороге и на тротуарах пролегли длинные тени.

Поодаль, на скамейке, я заметил Степанова и его старшего коллегу. Завидев меня, оба оперативника оживились и подались вперёд. Они явно ожидали, что я послушно побреду в их сторону. Но не так сталось, как гадалось. Едва заметно кивнув им, я размеренным шагом направился в противоположную сторону. Я шёл туда, где у самого тротуара стояла припаркованная белая «Волга».

Навстречу мне из машины выбрался Юрий. Я подошёл ближе, и мы обменялись рукопожатием.

— Здравствуйте, — сказал я. — Я обещал поговорить со своими знакомыми по поводу того вашего вопроса. Вот, поговорил. Насилу разыскал их телефон, они на Дальний Восток переехали по работе. Кое-как дозвонился, обо всём расспросил. Но их прямой номер я вам дать, к сожалению, не могу. И вот почему. У них недавно, как я узнал от общих знакомых, случились неприятности. Причём такие, специфического свойства… В той истории фигурировали книги, вредные такие книги, если вы понимаете, о чём я говорю… Кажется, это называется «самиздат». А эти люди, так уж вышло, оказались звеном в неправильной цепочке — взяли почитать из любопытства, ну и попали под раздачу. Для них всё в итоге обошлось, но напугались они знатно. Сами понимаете. Так что если вы, именно вы, станете им звонить и расспрашивать… Боюсь, они там на другом конце провода просто в обморок попадают.

Рассказывая всё это, я дважды бросил мимолётные взгляды в сторону скамейки. Тамошняя картина мне понравилась. Сначала Степанов с напарником, заметив, с кем я беседую, втянули головы в плечи и быстро зашептались. А когда я глянул туда во второй раз, от бравых милицейских работников уже и след простыл. Они словно растворились среди теней вечернего Симферополя.

— Понимаю, — вздохнул Юрий, покачав головой. — Что ж, логично… Но скажите, Иван, как это вы догадались о моей служебной принадлежности? У нас ведь, знаете, не принято это афишировать.

— По косвенным признакам, — я развёл руками. — Я всё-таки в журналистике работаю, а там наблюдательность — профессиональное требование. Как и в некоторых других, близких вам сферах.

— Ясно, — Юрий усмехнулся. Настроен он был, как мне показалось, вполне дружелюбно.

— Но я пришёл не с пустыми руками, — продолжил я, полез во внутренний карман пиджака и достал сложенный вчетверо листок бумаги. — Номер телефона профессора, который занимается интересующими вас заболеваниями, мне всё-таки удалось раздобыть. Вот он, пожалуйста.

Я протянул ему листок, исписанный моим аккуратным, по возможности, почерком. Чтобы раздобыть этот номер и прочую информацию, пришлось потрудиться. Сначала я позвонил другу Виктору, спросил совета. Потом засел в центральной библиотеке, листая академические журналы вроде «Бюллетеня экспериментальной биологии и медицины». Дальше стал звонить в Москву — из редакций этих изданий меня перенаправили в Академию медицинских наук, а затем и в НИИ эпидемиологии и микробиологии. Пришлось безбожно врать, представляться сотрудником Министерства здравоохранения, требовать контакты для консультации… Но дело было сделано, и вот, нужный телефон теперь оказался в руках человека, которому он был необходим.

Что ж, ОБХССники бежали, задача выполнена идеально, удовлетворённо подумал я.

Но тут Юрий, пряча листок в карман, небрежно кивнул в сторону опустевшей тротуарной скамейки.

— Иван, а что это за ребята только что тёрлись тут неподалёку? У вас какие-то неприятности с ними?

Я мысленно присвистнул. Надо же, заметил-таки. Сразу видно — квалифицированный кадр, в КГБ дураков на работе не держали. Признаться, он застал меня врасплох. Что мне теперь делать? Врать и отнекиваться перед ним я не стал: решил, что честность будет здесь лучшим ходом.

— Да есть тут один персонаж, — поморщился я. — Надумал личные обиды мешать со служебными обязанностями. Пытается портить мне жизнь, тягаемся с ним понемногу.

Юрий внимательно посмотрел на меня. Во взгляде его проскользнул цепкий, оценивающий блеск.

— Так, может, помочь? С этими деятелями я вполне могу посодействовать. Чтобы не мешали работать сознательным гражданам.

— Не сомневаюсь, — понимающе усмехнулся я. — Но вы, Юрий, сегодня мне, в общем-то, и так отлично помогли.

Юрий секунду помедлил, а затем коротко усмехнулся в ответ. Конечно, он раскусил мой замысел и понял, что я разыграл его втёмную перед конкурирующим ведомством. Мало кому понравилось бы такое использование. Но Юрий, похоже, не был в обиде. Напротив, эта маленькая комбинация его, кажется, немного позабавила.

Впрочем… Насколько его реакция искренна, мне было неизвестно.

* * *

Следующий день на работе выдался без редакционных заданий, никуда ехать не потребовалось. С самого утра я закопался в служебную рутину: заполнял книги учёта и расхода фотоматериалов, оформлял заявки на реактивы и занимался тому подобными «увлекательными» вещами.

В разгар этой бумажной возни в кабинет заглянула Маргарита Щукина. Кивком головы она позвала меня выйти в коридор. Мы отошли к окну рядом с лестничным пролётом.

— Помнишь наш прошлый разговор? — негромко спросила она, внимательно вглядываясь мне в глаза. — Насчёт того, кого нужно поддерживать в редакции и с кем вообще быть? И что ты теперь скажешь? Мне нужно знать сейчас. Скоро здесь начнутся большие изменения, очень большие. Те, кто окажутся не по ту сторону баррикад, сильно пожалеют.

Я прислонился к подоконнику и спокойно посмотрел на неё.

— Разговор помню, — ответил я. — Скажу, что я ни с кем. Я сам по себе.

— Это неправильная позиция, Иван, — недовольно покачала она головой. — В нашем случае так нельзя. Надо выбирать.

— Кто не с нами, тот против нас? — прищурился я с иронией.

— Получается, что так, — вполне серьёзно ответила она.

— Что ж, с кем бы я ни был, — уверенно произнёс я, — но точно не с твоим Бойко. Это ведь он тебя ко мне заслал? Тогда вот так ему и передай.

Маргарита заметно обиделась, сверкнула глазами и вспыхнула щеками.

— Он меня не присылал! — она взмахнула причёской. — Нет, конечно, он в курсе, что я… Но я и сама хотела… — она осеклась, оборвав саму себя на полуслове, и с каким-то странным выражением лица добавила: — Зачем ты это делаешь, а? Ты же толковый мужик, мог бы многого в жизни добиться. А сейчас не видишь и не понимаешь элементарных вещей.

— Спасибо за заботу, Маргарита, — сказал я с лёгкой усмешкой. — Но тебе совсем не нужно обо мне переживать. Устраивай свою жизнь и карьеру так, как сама считаешь нужным. А я уж как-нибудь не пропаду.

— Ну, смотри сам, — неприветливо бросила она. — Не говори потом, что я не пыталась тебе помочь.