Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

Тут в разговор неожиданно вмешался Эдик. До этого он сидел и рассматривал ногти, а теперь поднял голову и посмотрел на нас с непонятным выражением на лице.

— Ребят, а я это… — тихо проговорил он, бестолково усмехнувшись. — Я тоже решил деньги отдать. Занял у родственников, раз деваться некуда. И принёс…

Мы с Виктором одновременно вздрогнули и уставились на него во все глаза. Я почувствовал, как мне резко плохеет.

— Куда принёс, Эдик⁈ — севшим голосом спросил Виктор, подаваясь вперёд на застонавшем стуле. — Ты что, тоже им отдал?

— Не, не! — испуганно замахал руками Эдик, заметив наши перекошенные лица. — Сюда принёс! Вот они, здесь…

Он торопливо полез во внутренний карман куртки, достал оттуда купюры и с тихим шелестом положил их на стол.

Мы с Виктором одновременно и шумно выдохнули. Деньги, слава богу, были целы. Тысяча шестьсот рублей, полная сумма за всех четверых.

Надо же, подумал я, глядя на лежащие на столе разноцветные бумажки. Даже не отличавшийся особой решительностью Эдик в этот непростой час решил прикрыть собой всех. Тоже, оказывается, мучился чувством вины. Понимал, что вся эта гадостная история закрутилась во многом из-за его дурацкой выдумки об избиении в Старом городе.

— А Боря? — спросил я, переводя дыхание. — Что с Толстым? Он-то хоть не решил расплатиться с уркаганами втайне от остальных?

Вопрос повис в воздухе. Боря ведь тоже считал себя виноватым — ведь именно он навалял той малолетней шпане, которую к нему подослали для провокации. Что, если он сейчас тоже ищет деньги? Или уже нашёл…

— Я думал и его позвать, конечно, — сказал Виктор. — Не получилось дозвониться.

Тут я вспомнил, как отдавал Толстому долг в сто рублей. Он тогда как-то невесело обрадовался, сказал, что это как раз кстати…

Додумать свою мысль я не успел. Из коммунального коридора донёсся резкий звон общего телефона.

Я сразу поднялся. Я уже привык, что в этом доме по вечерам телефон звонил только по мою душу. Разница случалась лишь в том, снимал я трубку сам или меня подзывала туда, успев раньше, соседка Захаровна.

Я вышел в коридор, отметив, что старушка сегодня что-то филонит. Снял трубку, прижал её к уху.

— Алло.

— Иван? Ваня, это ты⁈ — из мембраны раздались прерывистые и захлёбывающиеся интонации, я узнал голос Бориной «мамани», тёти Зои. — Господи, Ванечка, беда у нас!

Послышались всхлипы.

— Борю… Борю в милицию забрали! — смогла наконец выговорить мама нашего друга.

— Тёть Зоя, пожалуйста, успокойтесь, — проговорил я, чувствуя, как внутри всё каменеет. — Что случилось? Откуда забрали?

— Прямо с работы, с хладокомбината! — объяснила она, давясь слезами. — Мне его товарищ сказал, Саня, из бригады. Говорит, дефицит какой-то там у них со склада пропал, много, и Борю подозревают. Он, конечно, приносил домой понемножку, но не больше, чем другие же… А тут… Что мне делать, Ваня? Его же в тюрьму могут посадить…

— Тёть Зоя… — сказал я и замолчал, соображая.

Что там случилось у Толстого, я не знал. Но догадаться было несложно. Боря, судя по всему, тоже решил раздобыть нужную сумму — чтобы выручить всех нас, своих друзей. И вот, перестарался.

— Постарайтесь успокоиться, тёть Зоя, — как можно убедительней произнёс я. — Не плачьте. Я сейчас приеду к вам. Мы все приедем, Виктор и Эдик как раз здесь, у меня.

На том конце провода благодарно всхлипнули.

— Я во всём разберусь, обещаю вам, — добавил я. — Всё будет хорошо.

Я положил трубку на рычаг.

В пустом коридоре коммунального дома воцарилась тишина. Я повернулся и медленно пошёл обратно в свою комнату. Там меня ждали мои растерянные друзья. Третий мой друг был не здесь, но он тоже ждал моей помощи.

Глава 17

Так вляпаться мог только Боря Толстый.

Когда стало известно, что именно случилось, эта мысль крутилась у меня в голове безостановочно. Это было бы даже весело — если бы наш друг не сидел теперь в комнате с решётками на окнах. И ему отчётливо не грозило бы загреметь в места не столь отдалённые на срок до четырёх лет.

Узнав о том, что Борю поймали на каком-то воровстве и прямо с работы увезли в милицейский участок, мы сразу понеслись к его маме. Выскочили на улицу, довольно быстро поймали такси. У Эдика был полный карман денег, теперь это пригодилось. Виктор прыгнул на переднее сиденье и показывал таксисту дорогу. Через пятнадцать минут мы уже звонили в обитые коричневым дерматином знакомые двери.

Тётя Зоя открыла, и из квартиры повеяло запахом корвалола.

— Ребята…

Глаза у Бориной мамы были красные, лицо припухшее и в слезах. Рассказала она только то, что нам было известно и так: ей позвонил Борин товарищ Саня и сообщил, что Толстого забрали. Подробностей она не знала. Что было ещё хуже, не знала она и того, где нам отыскать этого Саню.

Впрочем, мы и не рассчитывали узнать здесь много. Приехали больше для того, чтобы поддержать. Пусть увидит, что друзья Бори не бросили его в беде и уже начали действовать. От этого тётя Зоя хотя бы немного успокоилась.

— Но он ведь не вор? Скажите, не вор? — со слезами в голосе спросила она у самого порога, когда мы уже уходили.

— Конечно не вор, тёть Зоя, — уверенно ответил я, мягко тронув её за локоть. — Боря правильный парень. Мы во всём разберемся и вытащим его, обещаю вам. Ложитесь отдыхать и ни о чём не волнуйтесь.

Сам подумал: нет, не вор — по крайней мере, не в этот раз. Он пошёл на это ради друзей, пытаясь в одиночку раздобыть немалую сумму для бандитского откупа.

Такси ждало у подъезда. Мы позапрыгивали на сиденья и полетели к хладокомбинату.

Машина затормозила перед проходной. Большие ворота были закрыты, но в окошке горел тусклый свет. На наш стук дверь приоткрылась и оттуда настороженно выглянул вахтёр с седыми усами. Узнав, что нам нужно, он помотал головой:

— Нету их, разошлись уже.

Из-за ворот, как будто подтверждая его слова, гулко залаяла собака.

Мы отошли от проходной и встали у бетонной стены, решая, что делать дальше. Вариантов было немного. Можно было попытаться выяснить адрес того самого Сани из Бориной бригады — у сторожей на вахте либо у кого-то из вечерней смены, если такая здесь есть. Или же не терять времени и сразу лететь в районное отделение милиции, куда