Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

Этот его взгляд я, конечно, спокойно выдержал. Но было понятно, что впереди газету ждут очень непростые времена.

* * *

На работе ещё предстояла долгая и непростая борьба, но пока что тучи над моей головой разошлись. А на следующий день произошло ещё одно приятное событие. Я и подумать не мог, что встреча со Степановым когда-нибудь сможет доставить мне такое искреннее удовольствие. Но жизнь — штука непредсказуемая, и в этот раз вышло именно так.

Всё случилось, как это у нас с ним часто бывало, в столовой на улице Кирова. Я уже пообедал и шагал по коридору обратно к выходу. Вдруг навстречу мне показалась знакомая коренастая фигура.

В отличие от прошлых разов, когда он так уверенно преграждал мне путь, теперь милиционер повёл себя иначе. Его былое величие куда-то делось. Он изменился в лице и попытался прошмыгнуть мимо меня, укрываясь за спинами двух шедших впереди полноватых тёток в рабочих халатах. Степанов делал вид, что мы вообще не знакомы.

Но я не собирался упускать такой отличный момент.

— Эй, Степанов, не спеши так, — негромко окликнул я его. — Котлет в раздаче ещё много, да и кефира хватает. Всё без тебя не съедят, не переживай.

Степанов скривился, как от зубной боли. Он неохотно отделился от стены и подошёл ко мне.

— У тебя с твоим старшим коллегой ко мне вроде намечался важный разговор? — сказал я. — Я тогда вечером честно пришёл на нашу лавочку, а вы почему-то ушли. Что-то случилось?

Степанов упорно избегал смотреть мне в глаза, разглядывая носки своих начищенных туфель. Выглядел он как побитая собака.

— Да ладно тебе, чего ты начинаешь, — глухо буркнул он, шмыгнув носом. — Мы же не знали… Сказал бы сразу, что ты там… ну, сотрудничаешь… Мы бы и не стали…

— Я не то чтобы сотрудничаю, — честно ответил я, сдерживая усмешку. — Просто… общаюсь иногда… с людьми.

— Ясно, — буркнул Степанов.

На самом деле никакой ясности в его голове сейчас не было, откуда ей там взяться. Но главная мысль, что меня теперь нужно обходить десятой дорогой, там наверняка отпечаталась поперёк его единственной извилины. И вот это для него теперь было неоспоримым фактом.

Я посмотрел на его унылую физиономию — и понял, что не могу отказать себе в удовольствии. Я решил слегка отплатить ему за все те неприятности, что он успел мне доставить.

— И раз уж мы заговорили, — доверительно продолжил я, сделав шаг ближе, — давай расставим все точки над «и». Мне тут показалось, что твоё нездоровое служебное рвение в отношении меня было вызвано одной ошибочной мыслью. Я ведь не сразу это сообразил. Тебе, насколько я могу судить, нравится одна девушка из нашей редакции… И ты почему-то решил, что я здесь твой главный соперник. Вот и попёр на меня со всем своим азартом. Так вот, спешу тебя заверить: на самом деле всё совсем не так. Она мне давно не нужна. Я сам теперь не понимаю, что я в ней находил такого особенного. Понтов и самомнения там целое море, а на поверку — бревно бревном. Так что, если тебе нужно — забирай, я не претендую.

Я взглянул ему в лицо: всё, мол, понятно?

Степанов остался стоять посреди коридора. А я развернулся и лёгким шагом направился к выходу на солнечную улицу.

* * *

Я вернулся в кабинет, уселся за стол. Но как следует насладиться воспоминанием о том, как физиономия Степанова становилась то бледной, то пунцовой, у меня, к сожалению, не получилось. На столе затрезвонил телефон.

Я снял трубку. Из неё раздался голос Виктора, глухой, тревожный, сразу настраивающий на то, что хороших новостей ждать не следует.

— Надо встретиться, срочно, — сообщил мой друг. — Сегодня в семь вечера буду у тебя.

Я сказал, что буду ждать. Расспрашивать подробней не стал, было понятно, что тема у него не для телефонных бесед. Он повесил трубку, и внутри у меня зашевелились плохие предчувствия. День полнился событиями, как корзина грибами.

В семь часов в дверь моей квартиры постучали. На пороге стоял Виктор, а за его спиной, переминаясь с ноги на ногу, выглядывал Эдик. Оба были мрачнее тучи. Я посторонился, молча впуская их внутрь. Выглянул посмотреть, не притаился ли в коридоре ещё и Боря, но того не было.

— Проходите к столу, уважаемые сэры. Чаю налить? — спросил я, пытаясь разрядить обстановку.

— Не надо чая, — отозвался Виктор.

Они сели на стулья. Эдик откинулся на спинку и уставился на стену. Виктор вздохнул, потёр ладонями лицо и посмотрел на меня усталым и непривычно подавленным взглядом.

— В общем, так, Ванёк, — тихо проговорил он. — Я должен кое-что рассказать… В смысле, признаться… Помнишь, неделю назад я звонил, сказал, что уладил все дела с урками через своего знакомого? Что эта шобла от нас отцепилась?

Я молча кивнул, уже понимая, к чему он ведёт.

— Так вот, всё было не совсем так, — признался Виктор и невесело усмехнулся. — Вернее сказать, совсем не так… Ничего я не улаживал. Я просто решил отдать им эти чёртовы деньги. У меня было там кое-что, откладывал на «Москвич»… Подумал, ну что машина — потом ещё соберу, а тут надо решать. Вышел на того типа, Полоза, встретились. Он выслушал, сказал, что это, мол, правильно. Но сам брать деньги отказался. Сказал, что пришлёт своего человека, курьера.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как внутри закипает глухая злость. Мне всё уже было понятно.

— Я встретился с этим курьером вчера, на рынке, у тумбы объявлений, — продолжал Виктор, глядя в сторону. — Отдал всё, в конверте. А вечером мне домой позвонил Полоз. Спросил: я что, мол, передумал? Мол, его курьер прождал на месте, но к нему никто не подошёл. Я попытался объяснить, описал того парня… Но Полоз и слушать не захотел. Сказал, что я его за дурака держу, ну и всё такое…

Он длинно выдохнул, качнулся на стуле.

— Вот такая моя история, Ванёк. Я думал, там действительно с понятиями люди. А оно вот как… Это что же, они нас теперь бесконечно доить собираются? И что нам делать? Как быть?

Он посмотрел на меня с так, что мне стало не по себе. Ни я сам, ни прежний Нещадов никогда не видели Виктора таким. Сильного, уверенного в себе мужика, хирурга, буквально прижало к земле от бессилия и стыда.

Я понимал, почему он пошёл на это в одиночку. Виктор чувствовал себя виноватым перед