Таксист из Forbes 10 - Ник Тарасов

Покрывало сползло у неё с ноги до колена, я зашёл, поднял край и накрыл её обратно. Барон лежал поперёк прохода между диваном и столиком и не подвинулся ни на сантиметр, я перешагнул через него, как перешагивают через порог. Он поднял голову, посмотрел на мою руку с покрывалом и положил голову обратно, чуть ближе к дивану, чем лежала до этого. Кто здесь за больную отвечает, он мне объяснил без слов.

Лера открыла глаза, когда я уже разогнулся. Смотрела снизу, из-под тяжёлых век, как смотрят с глубины.

— Дай воды, пожалуйста.

Я подал стакан. Она пила мелко, держала двумя руками, и половину оставила.

— Ты никуда не уедешь?

— Нет. Я дома.

— Совсем дома? Не в сервис?

— Совсем. Толян там сам справляется.

Она это приняла, кивнула в подушку и закрыла глаза, и я подумал, что за полгода она первый раз спросила, уеду ли я, и первый раз я ответил так быстро.

Телефон у неё на столике мигнул. Маша, по работе, что-то про срок по договору, я увидел первую строчку и не стал читать дальше. Протянул ей телефон. Она посмотрела на экран одним глазом, потом на меня.

— Напиши ей, что в понедельник. Всё в понедельник.

Я набрал два слова и отправил. Она забрала телефон, положила экраном вниз и повернулась на бок.

— Завтра до обеда приедет человек, — сказал я. — По делу. Я выйду к нему минут на десять.

— Какой человек?

— По моим делам. Заберёт бумаги и уедет.

Она посмотрела на меня ещё раз, дольше, чем требовал ответ, и я ждал, что спросит. Она не спросила. Голова у неё сегодня была не для вопросов, и она про это знала лучше меня.

Ночью она проснулась один раз, около двух, мокрая, с волосами, прилипшими к вискам. Я подумал про миску и полез за градусником. Тридцать семь и три. Это тело выходило из жара, а не входило, и я сменил ей футболку, подал воду и сидел на полу, пока она не задышала ровно. Барон с той стороны кровати вздохнул так, будто это он всю ночь мерил.

К семи она спала по-настоящему, и я её не будил.

* * *

Машина подъехала в половине одиннадцатого. Серая «Шкода», таких на трассе сотни, и водитель, лет сорока, с тонкой папкой в руке. Он вышел, посмотрел на номер дома, потом на меня у калитки, и пошёл, не торопясь.

— Геннадий Дмитриевич? Олег, от Игоря Андреевича. За материалами.

Я достал телефон и написал на номер, который знал. «Олег приехал?» Ответ пришёл, пока Олег стоял и смотрел на вольер. «Мой». Одно слово. Захаров и по смс не тратит больше, чем надо.

Барона я оставил в доме, на посту у дивана, и от калитки до него было далеко. Олега я видел. Фон у него был серо-стальной, гладкий, без единой зазубрины, как у всех, кто работает у Захарова, они как будто на одном заводе отлиты. Во рту ничего, ни вкуса, ни привкуса. Так выглядит человек, который забирает пакеты и не думает, что внутри, и что он думает на самом деле, этот цвет не показывал. Читать его дальше смысла не было, и я не стал.

Флешку я достал из кармана. Чёрная, шестнадцать гигабайт, надпись на боку стёрлась ещё в те времена, когда на ней жила музыка для дальних рейсов. Он взял, повертел, положил на капот «Шкоды» и раскрыл папку.

— Перечислите, что на носителе.

— Четыре аудиофайла, целиком, без склеек. Первый, второй, третий, четвёртый. Один документ в pdf, три страницы, соглашение с подписями. И текстовый файл, где написано, какой файл о чём.

Он записывал в двух экземплярах, пока я говорил, потом протянул один лист мне.

Я сложил его вчетверо и убрал в задний карман.

Он убрал свой в папку и задал вопрос, который я ждал с той минуты, как он вышел из машины.

— Это всё?

Сказать «всё» было проще всего на свете. Одно слово, человек уезжает довольный, Захаров получает ровно то, что хотел услышать, а я запираю себя в этой версии снаружи и без ключа, потому что восьмой файл рано или поздно всплывёт, я это понимал не хуже Захарова, и тогда к нему добавится отдельный вопрос, почему я сказал «всё», когда всё было не всё.

— Это всё, что я передаю сегодня.

Олег не удивился и бровью не двинул, открыл папку обратно и дописал строчку, водя ручкой медленно, как пишут в сырую погоду, когда паста идёт с перебоями.

— Так и запишу. «Передаёт сегодня». Дословно с ваших слов.

— Дословно.

Он захлопнул папку, сел в «Шкоду», развернулся у ворот и ушёл на выезд тем же ровным ходом, каким приехал. Улица за ним закрылась той же тишиной, что была до него.

Я стоял у калитки с пустым карманом. Ни разу за полгода ничего из этого архива не уходило от меня без обратного хода. Флешка в сейфе у Ройтмана, копия в облаке, всё лежало там, куда я могу дотянуться. Сейчас четыре голоса ехали по Симферопольке в сторону Подольска, и куда они поедут дальше, решал не я. Дверь я открыл сам. Закрывать её было уже не мне.

* * *

Захаров позвонил в третьем часу. Я к тому времени успел покормить Леру бульоном, из которого она съела четыре ложки, и вывести Барона во двор, и сидел на террасе, когда телефон зазвонил. От дивана до террасы через открытую дверь доходил Лерин фон, и это был первый раз за три дня, когда я его видел не серым. Он ещё не был янтарным. Он был светлый, тонкий, как чай, который только залили и он не набрал крепости, и во рту у меня стояла просто вода.

— Получил, посмотрел, — сказал Захаров вместо приветствия.

— Быстро вы.

— Мне и не нужно было слушать всё подряд, мне нужно было открыть pdf. — Он помолчал ровно столько, чтобы я успел сообразить, что звонит он не про записи. — Геннадий, вы понимаете, что вы мне дали?

— Соглашение с подписями.

— Соглашение с номером, с датой и с полным наименованием, а это совсем другая вещь. До сегодняшнего дня про эту бумагу были только догадки, и там её называют «то соглашение», и написать про «то соглашение» я никуда не могу, потому что у меня в первый же