Ты - моя тишина! - Ария Шерман

В кухне воцарилась тишина. Даже Шерхан перестал гримасничать. Все понимали вес этих слов.

— Громов не отпустит с первого раза, — констатировал Батя.

— Знаю. Буду давить. Искать компромисс. Инструктором, может. Но… не в поле.

— Правильное решение, — Волков отпил чаю. — Для такого решения нужна веская причина. Она у тебя есть.

Кирилл лишь кивнул.

Ровно в час он был у поликлиники, держа в руках термос с домашним куриным супом от Насти и аккуратно упакованные бутерброды. В лифте на первом этаже к нему присоединились двое молодых людей в дорогих куртках. Один, с нарочито небрежной стрижкой и самодовольным выражением лица, что-то с жаром рассказывал приятелю:

— …Да она просто дурочка, Артём. Вредничает, понимаешь? Показать характер хочет. Я же ей всё предлагал: и квартиру, и машину… А она — в какую-то дыру волонтёром! Ну, ладно, наигралась. Теперь вернулась, работы тут копеечные. Я просто дал ей время одуматься. Сейчас опять подкачу — она сама на шею кинется. Надо просто цену набить, показать, что я без неё — огонь. Вот увидишь, скоро сама звонить будет.

Кирилл стоял, уставившись в двери лифта, но каждое слово врезалось в сознание, как пуля. Дурочка. Вредничает. Волонтёром.

Лифт остановился на третьем этаже. Молодые люди вышли. Кирилл, с ледяным спокойствием, последовал за ними. Они шли по коридору, явно направляясь к кабинетам терапевтов. У двери с табличкой «Соколова А.В.» они остановились.

— Ну, погнали, встряхнём нашу буку, — сказал тот самый парень, бывший, и без стука толкнул дверь.

Аня сидела за столом, заполняя карты. Увидев входящих, она сначала улыбнулась, ожидая Кирилла, но улыбка мгновенно сползла с её лица, сменившись шоком и раздражением.

— Максим? Ты что здесь делаешь? Я же просила тебя не приходить.

— Что, родная, гостей встречать не рада? — Максим развалился на стуле перед её столом, его друг остался у двери. — Я же по-доброму. Соскучился. Думал, уже опомнилась после своих… приключений.

В этот момент в дверном проёме возникла высокая, поджарая фигура в чёрном пуховике. Кирилл вошёл бесшумно, как тень. В его руках был пакет с едой.

Аня взглянула на него, и в её глазах читалось смятение и мольба.

— А это кто? — Максим оценивающе оглядел Кирилла с ног до головы. Парень из его мира — дорогой, гладкий. Кирилл же был другим — тихим, но с невидимой силой, исходящей от каждого мускула.

— Парень, — коротко сказала Аня.

— Парень? — Артём усмехнулся. — Интересно. Не из тех ли парней, которых ты в своей «командировке» нахваталась? Ага, понятно. Вот почему ты туда рванула? Понтов набраться? Или конкретно за таким «парнем»? Он что, там тебя с палаткой охранял?

Кирилл поставил пакет на стол рядом с Аней. Его движения были медленными и чёткими. Он повернулся к Максим. В кабинете стало тихо и очень холодно.

— Выйди, — сказал Кирилл. Голос был негромким, но таким плоским и лишённым эмоций, что у приятеля Максима у двери невольно отодвинулся.

— Что? Ты мне что, сказал? — Максим фальшиво рассмеялся, но в его глазах мелькнула неуверенность. — Ты знаешь, кто я? Ты вообще в курсе, что ты тут…

— Выйди. — Повторил Кирилл, и в этот раз в голосе появилась сталь. Он сделал полшага вперёд. Всё его существо излучало такую концентрацию готовой к взрыву силы, что Максим инстинктивно отпрянул на стуле.

И в этот момент Аня вскочила и обняла Кирилла сзади, прижавшись к его спине.

— Кирилл, не надо. Пожалуйста. Он не стоит этого. Пусть уходит.

Кирилл замер. Но она почувствовала, как он под её руками странно, почти неуловимо дёрнулся и слегка замер. Не от гнева. Будто от внезапной боли.

Максим, видя, что «парень» слушается девушку, набрался наглости.

— Ну да, слушай свою… девушку. Умница. Знает, что ко мне лучше не лезть. — Он поднялся. — Аня, я ещё позвоню. Подумай хорошенько. Выбирай между… этим и нормальной жизнью.

Они вышли, громко хлопнув дверью.

Как только дверь закрылась, Аня отпустила Кирилла и тут же обошла его, заглядывая в лицо.

— Что с тобой? Ты дёрнулся. Тебе больно?

— Ничего. Фигня. Просто неловко двинулся, — он отвернулся, пытаясь взять пакет. — Ешь, пока не остыло.

— Кирилл Семёнов, — сказала она твёрдо, как доктор. — Ты мне сейчас правду скажешь. Про ранение. Какое оно было на самом деле?

— Лёгкое. Царапина, — он упрямо смотрел в окно.

— Покажи.

— Не стоит.

— Покажи мне! — в её голосе прозвучала не истерика, а сила, перед которой он не смог устоять. Она взяла его за руку. — Все на обеде в столовой. Пойдём в комнату персонала.

Он, протестуя одним лишь молчанием, позволил ей отвести себя в соседнюю маленькую комнатку с кушеткой и шкафчиками. Она закрыла дверь на ключ.

— Снимай пуховик и свитер.

Он вздохнул, поняв, что отступать некуда. Медленно, скрипя зубами от неловкой боли, он снял верхнюю одежду. Потом — футболку.

Аня ахнула.

На его левом боку, от нижних рёбер и почти до бедра, тянулся свежий, страшноватый шрам. Кожа вокруг была красноватой, воспалённой, в нескольких местах виднелись следы недавно снятых швов и синяки. Рана явно не была «царапиной». Это было серьёзное, глубокое повреждение, которое заживало, но ещё не зажило.

— Боже мой… — прошептала она, её пальцы в ужасе повисли в воздухе, боясь прикоснуться. — Это… это пуля?

— Осколок. Рикошет, — коротко пояснил он, глядя в стену. — Говорил же — лёгкое. Не в органы.

— Лёгкое?! — её глаза наполнились слезами гнева и боли за него. — Ты и с этим… ходил? Встречал меня? В машину садился?!

Она резко развернулась, порылась в шкафу и достала стерильный перевязочный пакет, бинты, антисептик. Её движения стали точными, профессиональными.

— Садись.

Он послушно сел на край кушетки. Она встала перед ним на колени, и её лицо оказалось на уровне его раны. Она обработала воспалённые края антисептиком, её прикосновения были такими нежными, что он вздрогнул.

— Больно? — она мгновенно замерла.

— Нет, — солгал он.

Она продолжила, накладывая свежую стерильную салфетку. Её пальцы, тёплые и уверенные, скользили по его коже, закрепляя бинт. Она работала молча, сосредоточенно, но слёзы катились по её щекам и падали ему на колени. Каждое её движение было наполнено такой концентрацией любви и заботы, какой он никогда не