Жозеф де Местр: диалог с Россией - Вадим Суренович Парсамов

не возвращаться в Россию, подкрепленные его «холерическим презрением к своему отечеству» (XI), известным Александру I, Чичагов не утратил расположения царя. Это обстоятельство было важно Местру, который, по его словам, «полностью приручил» столь влиятельного политика. Чичагов был ему нужен в России.

В письме к адмиралу от 27 июля (8 августа) 1810 года Местр деликатно пытается выяснить, намерен ли Чичагов возвращаться на родину:

Впрочем, в тайниках человеческого сердца есть вещи, скрытые от взгляда другого, даже между друзей. Например, вас, господин адмирал, отдаляет от вашей страны отнюдь не то (по крайней мере, не только то), о чем Вы мне говорили. Я вижу главную причину в вашем сердце так, как я вижу солнце, и, тем не менее, я не знаю, что это такое. Для меня нет ничего столь очевидного и столь неизвестного, по крайней мере, в общем смысле (XI, 464).

Местр явно имеет в виду негативное отношение Чичагова к России, которое адмирал не считал нужным скрывать, и не понимает причины такого отношения. Служебные злоупотребления и кражи, с которыми безуспешно пытался бороться Чичагов в должности морского министра, придворные интриги и даже политический строй – все это, по мнению Местра, не дает права на эмиграцию. Между ними возникали споры о патриотизме, о которых, к сожалению, мы можем судить только по письмам Местра: письма Чичагова не сохранились. Спор касался соотношения понятий страна (pays) и отечество (patrie). Какую позицию отстаивал в этом разговоре Чичагов, не до конца ясно. Известно только, что она сильно отличалась от позиции Местра, что, впрочем, не помешало адмиралу признать правоту своего оппонента и тем самым еще больше возвыситься в его глазах. Воодушевленный этим признанием Местр написал небольшой трактат «Рассуждение о слове отечество». Поскольку спор имел не чисто теоретический характер, а преследовал вполне конкретную цель – заставить Чичагова вернуться в Россию, – то свое «Рассуждение» Местр счел нужным переслать адмиралу через его жену, рассчитывая, и не без оснований, на ее поддержку. Елизавета Карловна Чичагова (урожденная Элизабет Проби), дочь английского морского офицера, не разделяла (и, как англичанка, имела для этого все основания) франкофильство своего мужа. Она была против отъезда во Францию, с которой ее родина находилась в состоянии войны.

Сохранилось свидетельство Р. С. Эдлинг, урожденной Стурдза:

Будучи горячим поклонником Французской республики и Наполеона, Чичагов не скрывал величайшего презрения к своей стране и своим соотечественникам. Он не щадил и англичан, хотя жена его была англичанка и всегда держалась противоположных с ним мнений. Он был уверен в превосходстве своих дарований и, при характере пылком и непоследовательном, позволял себе всякого рода странности[417].

К числу таких «странностей» мемуаристка относит его отъезд в Париж:

Жена его, более рассудительная, не могла удержать его от такого явного дурачества. Мне было жаль их отъезда, тем более что адмиральша не скрывала горестных предчувствий своих[418].

Местр, свой человек в доме Чичаговых, хорошо знал ситуацию и уже после их отъезда во Францию рассчитывал на возвращение адмирала, стараясь, со своей стороны, в союзе с Елизаветой Карловной ускорить этот процесс. Отправляя ей свое «Рассуждение», Местр писал:

Я надеюсь, Мадам, что вы поддержите мое рассуждение, обращенное к адмиралу, и, несомненно, пожелаете усилить действие разума, соединив его с нежностью (XI, 479).

В своем рассуждении Местр опровергает слова Руссо: «Упаси Бог от бед тех, кто считает, что у него есть отечество (patrie), и у кого есть только страна (pays)» (XI, 481). Возражая на эту «глупость», Местр пытается доказать, что «невозможно иметь Страну, не имея Отечества, и невозможно иметь Отечество, не имея Страны» (XI, 480). Смысл противопоставления страна (pays) – отечество (patrie) во французском и русском языке не совпадает. В русской языковой традиции не возникает никакой коллизии: стран много, отечество одно. Во французском языке слова pays и patrie могут использоваться как синонимы. Разумеется, это не полные синонимы: их объединяет значение «место рождения», но при этом если patrie предполагает возвышенные чувства, которые испытывает гражданин к своему отечеству, то pays «означает место более конкретное, к которому можно не испытывать никакой привязанности, но с которым связан своими привычками и образом жизни: «L’amour de la patrie, le mal du pays»[419].

Смысл высказывания Руссо, приводимого Местром, в том, что место рождения (pays) само по себе не является объектом гражданских чувств. Для этого оно должно стать отечеством (patrie). Местр выделяет два значения слова pays, что в общем соответствует словарному значению[420]:

Когда, например, мы рассуждаем о некоторой местности в мире относительно ее географического положения и физической природы, мы называем это страной. Говорят: это прекрасная страна, это скверная страна, он объездил много стран и т. д. Но когда приходится рассматривать этот регион относительно человека, который владеет им и который имеет право в нем жить, и еще в отношениях, с одной стороны, власти и защиты, и с другой, подчинения и службы, которые объединяют подданного и какого-нибудь суверена, тогда он называется Отечеством (XI, 481).

Иными словами, страна – это территория без человека. Когда появляется человек, связанный с ней отношениями собственности или службы, она становится отечеством. Люди, проживающие на одной территории, отгороженной от других природным ландшафтом, образуют нации или расы:

С первого взгляда видно, что все татарские носы должны обитать вместе, и глаз китаянки не создан для того, чтобы открываться рядом с глазом итальянки (XI, 482).

Местр сдвигает семантику слова «отечество» с территориального значения на национальное. Отечество для него прежде всего национальное образование, внутри которого действуют силы притяжения в виде языка, общих черт характера и т. д. Но, кроме того, нацию связывает и сила отталкивания от других наций:

Нации не любят друг друга. – Заметьте одну странную вещь. Имя одной нации является ругательством у другой. Англичанин говорит: French-dog; турок более обще: Христианская собака; француз: Плоский ростбиф, Немецкий увалень, Итальянский предатель и т. д. Из этого не просто правдивого, но чрезвычайно правдивого наблюдения следует, что наиболее опрометчив из людей тот, кто покидает свое отечество, где он имеет права и пользуется общей силой притяжения, для того, чтобы отправиться к чужой нации и подвергнуться силе отталкивания без всякого права ей противостоять (XI, 483).

Правительство и подданные связаны взаимными гражданскими чувствами:

Каждое правительство гарантирует каждому ребенку, который рождается под его властью: поддержку, защиту и справедливость; и взаимно ребенок обещает: подчинение, поддержку и верность до гроба. – Уничтожьте этот принцип, и общества больше не будет. Один из наиболее очевидных замыслов Провидения состоит в