Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

акцент не на природу человека, а на его ипостасное устроение в перспективе обожения: тело, душа, Бог[723]. В этой модели прп. Симеоном подчеркивается христоподобный кенозис, самоумаление человеческого духа, «растворяющегося в ничто» перед Лицом Духа Святого и перед полнотой Троического Божества. «Единое» человека выходит к Богу и соединяется с «единым Богом»[724] (с тем, что впоследствии свт. Григорий Палама назовёт единой энергией Божества), погружаясь в Него как в безбрежную пучину океана[725]. Прп. Симеон приходит не только к категорическому отрицанию значения каких-либо трудов человека на заключительном этапе его пути к Богу, но и нежеланию простого упоминания того внутреннего «деятеля», который завершает в природе человека созидание его жизни во Христе, восходя к вершинам таинственного богопознания – то есть духа человеческого[726]. Предел христоподобного самоумаления человеческого духа таков, что его место в ипостасном обожении занимает Сам Бог, конечно не упраздняя дух человека, но являя в человеке совершенную свободу от самости человеческого. Обратная перспектива истории обнаруживает в человеке простоту, невозможную прежде восхождения его к простоте Божией[727].

С другой стороны, полнота обожения представлена прп. Симеоном как глубоко телесный процесс, как процесс проникновения Божества до всех пределов и глубин природы человека – как процесс, освящающий человеческое тело[728]. И здесь мы сталкиваемся с христологическим аспектом его «личностной экклезиологии».

7.2.3. Человек и Христос

Теснейшая связь, соединение со Христом[729], проникновение во Христа имеет, согласно прп. Симеону, как природный, так и личный характер. Человек соединяется со Христом по природе[730], а не по ипостаси[731]. Однако, с другой стороны, это соединение, которое есть вхождение человека в Церковь и вживание в неё, вообще священная история человека, представляет собой личную встречу со Христом[732], общение с Ним «лицом к лицу»[733], движимое «ипостасной любовью» Бога к человеку и человека к Богу[734].

Малую священную историю человека прп. Симеон изображает как путь Христа в человеке как Церкви и, одновременно, как путь человека во Христе[735]. Этот перихоресис путей истории представляет ещё одну яркую черту антиномичности богословия прп. Симеона, проявленную в отношении тематики исторических процессов. Все образы таинств Христовых[736] также относятся прп. Симеоном и к жизни отдельного человека, его личной священной истории[737].

7.2.4. Человек и Святой Дух

Отношению человека со Святым Духом прп. Симеон уделяет не меньшее внимание.

Так, рождение человека от Духа изображается прп. Симеоном как перманентное и спиралевидное, начиная от крещения, и заканчивая вершинами святости и обожения[738].

Святой Дух очевидно являет Себя идущим по пути к Богу[739]. Но согрешая, человек покидает Церковь, оставляет её кафоличность, останавливает своё историческое церковное бытие[740]; вместе с этим Святой Дух «скрывается (от него) как бы во мгновение ока, перестаёт быть видимым»[741]. Этот процесс (приближения и удаления Духа) происходит в человеке постоянно. Так яркими художественными красками прп. Симеон многократно описывает динамику попеременного приближения человека к Богу и удаления от Него, личного (ипостасного[742]) общения его с Духом Святым:

«Когда мы нуждаемся в Нём, Он показывается и убегает…

Поражённый и задыхаясь, я хочу удержать Его.

Но (вокруг) всё – ночь. С пустыми и жалкими руками,

Забывая всё, я сижу и плачу,

Не надеясь в другой раз таким же образом увидеть Его.

Когда, вдоволь наплакавшись, я хочу перестать,

Тогда Он, придя, таинственно касается моего темени.

Я заливаюсь слезами, не зная, кто это;

А Он озаряет мой ум весьма сладостным светом.

Когда же узнаю я, Кто это, Он тотчас улетает,

Оставляя во мне огонь Божественной любви к Себе»[743].

История человека как Церкви оказывается антиномичной во всех смыслах этого слова. Бег человека как образ его духовного пути, образ истории[744] оказывается у него неразрывно связан с образом «Божественного бега», пролагающего эту же историю[745], убегающего вдаль и увлекающего за Собой человека. В конечном счёте время, составляющее историю, оказывается субъективно и относительно[746]; смысл истории и смысл времени – в том «преследовании Бога», в котором минуты могут оказаться близки к вечности, и вне которого человек способен «завязнуть»[747] в бессмысленном и лишённом присутствия Святого Духа историческом процессе[748].

История прп. Симеона, изображаемая им в виде векторов внутреннего и внешнего движения человека, оказывается исполнена парадоксов и иллюстрирует многообразную сложность процессов, протекающих в человеке: «Непрестанный бег сверху вниз и снизу вверх: когда упал, тогда бежит, когда бежит, тогда стоит»[749].

7.3. Священная история человека: смысл истории в богословии таинств св. Николая Кавасилы

Знаменитое богословие таинств святого Николая Кавасилы синергийно[750].

Раскрывая его исторический контекст, можно выделить два вектора священной истории человека:

1. Пути ко Христу[751]

2. Пребывания, но и пути, со Христом[752]

Оба вектора сосуществуют друг с другом в истории человека как Церкви, коррелируются св. Николаем с образами «настоящей» и «будущей» жизни: «Жизнь во Христе зарождается в здешней жизни… а совершается в будущей жизни… И ни настоящая жизнь не может совершенно вложить её в сердца людей, ни будущая, если не получит начатков её в сей жизни»[753]. Как «настоящее», так и «будущее» представляют здесь типологемы, обращённые к прошлому и находящие своё прообразование в прошлом.

Так, путь человека к Богу, путь его отношений с Богом, есть, согласно св. Николаю Кавасиле, и проживание пути ветхозаветного человека. Пресвятая Богородица, прообразующая Церковь Христову, аккумулирует в себе вершину ветхозаветных прообразов; и эти прообразы повторяются и вновь осуществляются в церковных членах. Рождение Христа от Пресвятой Девы становится историческим событием, прообразующим зачатие, вызревание и рождение Христа в верных – «духовно, однако же существенно»[754]. Процесс чревоношения Христа в церковных членах коррелируется у св. Николая с чревоношением в земном мире и его истории «нового человека» во Христе[755]. Как «человеческая природа некогда выказала себя соответствующей тому делу, ради которого она изначально была создана, и принесла человека, который смог бы достойно послужить цели Творца»[756], также и теперь этот процесс совершается в человеке, ищущем Христа и идущем к Нему.

Но и путь Христа должен быть «усвоен себе (человеком) насколько возможно»[757], став в нём путём нового, новозаветного человека, путём богоподобия, «уравненным с беспредельностью»[758], путём «собственного» христоношения[759] и такого обладания Христом,