Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

«Кто сделал братьев неравными в противоположность братским отношениям по природе?

Наши сыновья должны уступать свое место счастливой судьбе одного из них, единственного богатого. Первый из них перегружен всем отцовским наследием: второй оплакивает истощение богатой патримонии и оплакивает свое безденежное приданое. Но разве природа не наделила сыновей поровну? Природа дает поровну всем…

[Вы не должны] делать неравными в наследстве тех, кого вы сделали равными в именовании братьями, тех, кого вы и впрямь сделали схожими по случайности рождения. Вы не должны скупиться на их совместное владение тем, чему они являются совместными наследниками»[421].

Для этих лишенных наследства младших сыновей единственным выходом, к которому они и стремились, было жениться на наследнице и таким путем стать тем, в чем им было отказано: главой семьи, не юношей (juvenis), а действительно взрослым (senior) и иметь право занимать вместе с женой большой покой, где в XII в. обычно стояла единственная настоящая кровать в замке, предназначенная для тех, кто произведет на свет наследников семьи[422].

Замок, описываемый Ламбертом Ардрским в его «Истории графов Гвинских», не принадлежал к числу современных каменных строений, а был старым деревянным укреплением X в. с рвом и двором. На втором этаже зал и подсобные помещения (кладовые для хранения мясных продуктов, другой провизии, напитков) располагались над кладовыми, находящимися на первом этаже, с ящиками, бочонками и прочими предметами домашнего обихода. К залу примыкал «большой покой, в котором спали господин и госпожа», и «дортуар для фрейлин и детей», другими словами, детская. Чердачный этаж, предназначенный по преимуществу для молодежи, был разделен на две части, и снабжен, видимо, соломенными тюфяками. В одной половине жили сыновья владельца замка, «когда они того хотели», а также стражники и слуги; во второй — дочери, «потому что им это вменялось в обязанность: здесь за ними могли следить, пока они не будут достойно выданы замуж[423]. В замке имелся только один «большой покой» — он предназначалась лишь для одной супружеской пары. Наследник не мог жениться, пока не умер его отец, если только он не находил наследницу и не получал дом и собственную спальню. Именно так поступил старший сын графа Балдуина Гвинского, Арнуль Ардрский, который в 1194 г., когда его отец еще был жив, женился на наследнице замка Бурбург, чей брат умер[424].

Для старших сыновей, таким образом, брак на наследнице был большим удобством, но для младших сыновей — острой необходимостью, иначе они должны были всю жизнь оставаться холостяками. Их было много повсюду. Ламберт де Ватгрело, мемуары которого содержат много сведений о современной ему низшей знати, упоминает о нескольких семьях из числа его родственников, в которых было от 5 до 11 детей[425]. За исключением тех, кто пошел по церковной линии, все молодые люди знатного происхождения, как наследники, так и их младшие братья, проходили период бродяжничества, часто с наставником, выбираемым для того, чтобы вовлечь их в игру в странствующих рыцарей: с войной, турнирами, приключениями. Путешествуя вместе с другими компаниями молодых людей, юные рыцари вели жизнь, в которой удовольствие смешивалось с насилием, смерть была обычным делом, и над всем царило буйство[426]. Обычно старшие сыновья среди этих странствующих рыцарей со временем наследовали поместья, хотя иногда и через долгое время. Арнулю Ардрскому было уже за тридцать, когда он женился на наследнице Бурбурга[427]. Для младших сыновей «юность» почти всегда растягивалась, заканчиваясь иногда только со смертью.

Написанная в то же время «История маршала Гийома» рисует живую картину жизни такого младшего сына. Четвертый сын должностного лица при английском дворе, Гийом был послан в Нормандию для обучения: он должен был стать оруженосцем своего богатого и могущественного двоюродного брата. Посвященный в рыцари в преддверии своего первого сражения, Гийом сражался хорошо, но допустил грубый промах, не забрав никакой добычи; его товарищи с юмором посоветовали ему, как вести себя впредь. С тех пор Гийом не забывал забирать коней, оружие и пленников, за которых можно было получить выкуп, как на войне, так и на турнирах. К тому времени, когда ему исполнилось 26 лет, он был уже ветераном странствующих рыцарей, и Генрих II избрал его в качестве наставника для своего старшего сына; они странствовали по Франции и Фландрии, принимали участие в турнирах и сражениях, включая восстание против отца юного Генриха. Гийом объединился с еще одним рыцарем, и они вместе объезжали турниры: за 10 месяцев они взяли в плен 102 рыцаря. Своими подвигами Гийом заслужил большой почет, но он оставался «юношей», то есть человеком безземельным и неженатым. Ему уже было за сорок, когда служба королю принесла ему и фьеф, и богатую невесту. Пережив трех своих старших братьев, он унаследовал также должность маршала и поместье[428].

Редко кто из товарищей Гийома по армии младших сыновей был столь удачлив. Большинство растрачивали свои зрелые годы «в турнирах и войнах», в крестовых походах, охоте, кутежах и разврате и умирали молодыми. Ламберт де Ваттрело упоминает несколько таких случаев, в том числе своего собственного брата, который погиб в битве, и десять братьев своего деда по материнской линии, память о которых была увековечена в стихах: все они погибли в один день и в одном сражении[429]. Как бы ни сложилась их судьба, они были мучениками новой системы примогенитуры. В то же время, по иронии поэзии, они олицетворяли в жизни идеалы, воплощенные в фиктивных предках знатных семей.

Многие из их сестер также были мученицами, хотя их судьба и не была столь драматична. Поскольку семьи стремились выдать замуж всех своих дочерей, но женить только одного сына, брачный возраст невест упал, а женихов возрос, приданое обесценилось, число старых дев умножилось. Женские монастыри не могли удовлетворить растущую потребность, и во Фландрии появилось новое социальное явление — бегинаж (название происходит от имени Ламберта Беге, основателя ордена). Бегинка была монахиней без монастыря. Живя в целомудрии безрадостной и одинокой жизнью, она представляла собой женский вариант младшего сына, ставшего странствующим рыцарем[430].

Генуя: городские аристократы и ремесленники

Середина Средневековья была эпохой градостроительства. Пришедшие было в запустение римские города Франции и Англии разрастались и перестраивались, на торговых путях и в местах ярмарок появлялись новые города. Монашеское движение создало большие, упорядоченные центры, вокруг которых скапливались ремесленники, купцы, крестьяне. Даже викинги, которые разорили так много городов IX в., основывали новые, например, Дублин, чтобы