Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки - Майкл Энтони Фостер

реками, каваусо и каппа, представлены на одном развороте, как и ямабико и тэнгу, относящиеся к горным местностям. Но по мере того как его ёкаев становится больше, а их описания — более сложными, выявить такие связи все труднее.

Более современные попытки также демонстрируют сложность организации логичной системы. Мидзуки выпустил множество энциклопедий и испробовал много подходов. Например, в одном случае он делит ёкаев на общие категории, которые могут показаться системными, но в конечном счете субъективны: «Ёкаи, встреченные мной», «Ёкаи-знаменитости» и «Виды призраков и цукумогами». В других книгах он перечисляет их в порядке японской слоговой азбуки. Мураками Кэндзи в своем обширном словаре ёкаев также использует слоговой указатель — удобную систему, если вам известно название ёкая, которого вы ищете. Другой метод, который подчеркивает разнообразие ёкаев страны, заключается в составлении списка по регионам, как это делает Тиба Микио. Это может затруднить поиск связей между «видами», а также поднимает вопросы не только о том, как разделить ёкаев, но и как разделить регионы страны.

Еще одна стратегия, которую использует Ито Рёхэй, состоит в создании категорий, основанных на месте появления, таких как «Ёкаи рек и болот», «Ёкаи океана», «Ёкаи склонов, дорог и горных перевалов» и «Домашние ёкаи». Этот метод отличается от системы Линнея тем, что он не отдает предпочтение фигуре или типу телосложения, а вместо этого делает акцент на взаимоотношении ёкаев и людей. И наконец, на основе материалов, хранящихся в базах данных ёкаев Нитибункэна, в настоящее время существует 680-страничный словарь с более чем одной тысячей тремястами статей, составленный более чем сотней исследователей. Редакторы благоразумно включили различные указатели, чтобы можно было искать ёкаев по типу и местоположению, не пропуская региональных названий и не умаляя их обилия и разнообразия[177].

Совершенно незавершенный бестиарий

Вкратце, создание таксономии ёкаев — непростая задача; для этого часто требуется целый комитет исследователей, и она никогда не может быть до конца завершена. Но, размышляя о том, как наилучшим образом разделить и упорядочить этих разнообразных существ, мы обнаруживаем как связи, так и противоречия и лучше понимаем их сложное устройство. Оставшаяся часть этого раздела — моя скромная попытка, учтя все это, представить ёкаев в энциклопедическом формате. На английском языке это сделать еще сложнее, потому что, конечно, многие читатели могут не знать японского языка и поэтому не смогут найти названия ёкаев, расположенные в порядке слоговой азбуки. К сожалению, даже для самых распространенных ёкаев не существует стандартизированных переводов на английский (за исключением, возможно, лисы-кицунэ). Итак, при создании этого сборника мне пришлось принять несколько трудных решений о названиях и порядке оформления, а также о том, каких ёкаев в него включить.

Всеохватность

Первый принцип жанра энциклопедии — это стремление к предоставлению всесторонней информации о предмете; на следующих страницах приведены десятки отдельных ёкаев, еще больше удостоены упоминания. Но это только верхушка айсберга. Как я уже неоднократно подчеркивал, ёкаи отличаются изобилием и бесконечным разнообразием. Поскольку эта книга не бесконечна, многих прекрасных ёкаев пришлось опустить, и я приношу извинения, если в ней не окажется тех, которых вы искали.

Я, конечно же, включил большую пятерку: каппа, тэнгу, кицунэ, тануки и они. Они не только распространены в разных местах по всей Японии, но и наиболее подробно описаны в фольклоре, литературе и даже вторичных источниках. Я также включил в него множество других основных ёкаев, особенно тех, которые встречаются по всей стране и широко известны японцам сегодня, таких как ямамба, ноппэрабо и рокурокуби. В то же время я рассказываю о нескольких очень локальных и почти забытых примерах, таких как бабу и гамисиро. Есть городские и сельские ёкаи, старые и новые. Я попытался отобрать репрезентативную выборку разных типов, но, конечно, результат остается неполным. Осветить их всех невозможно. Да откровенно говоря, и не хотелось бы; эта неокончательность — осознание того, что всегда есть что-то еще, — одна из причин, почему ёкаи остаются такими захватывающими.

Единицы

Второй принцип жанра энциклопедии предполагает сжатие знаний в отдельные блоки. Для каждой статьи я привожу название на японском языке — иногда более одного — и при необходимости перевод. В целом в каждой статье описывается история или контекст конкретного ёкая, отмечаются некоторые региональные различия в терминологии, верованиях, легендах, среде обитания и атрибутах. Некоторые статьи иллюстрированы либо оригинальными фотографиями, сделанными для этой книги, либо историческими изображениями.

В целом я стремлюсь дать представление о каждом ёкае — его контексте и сложности — как о продукте рассказывания историй, народных верований и творческих инноваций. Поэтому я стараюсь избегать простых характеристик и обобщений. Я подчеркиваю вариативность и неокончательность, даже если для этого приходится жертвовать краткостью описаний или четкостью определений.

В особенности для наиболее известных или хорошо задокументированных существ статьи включают подробности и типичные истории. Одна из целей — продемонстрировать, что знания о ёкаях не высечены на камне: они отличаются от места к месту и от человека к человеку и постоянно меняются. В идеале каждая запись должна быть самостоятельной, но, конечно, ёкаи связаны друг с другом и с другими идеями, поэтому границы между статьями весьма проницаемы.

Не менее важно помнить об историческом контексте. Говоря о ёкаях, очень легко описывать их в каком-то вечном настоящем времени — например, «каппа затаскивают детей в реку» или «тэнгу живут в горах». Этот язык эффективен: он экономичен, запоминается и создает ощущение, что рассказы и убеждения всегда существуют в реальном времени. Но он также имеет тенденцию сглаживать важность исторических изменений, различных интерпретаций и индивидуальных обстоятельств. Например, триста лет назад деревенский ребенок воспринимал каппа гораздо живее, чем офисный сотрудник, живущий в квартире в современном Токио.

В то же время было бы неправильно говорить о ёкаях исключительно в прошедшем времени. Хотя верования и парадигмы восприятия, которые породили многих из них, изменились, они все еще существуют — особенно в качестве персонажей современных медиа. Триста лет назад ребенок, возможно, рос, слушая рассказы о каппа, обитающем в близлежащей реке. В то время как токиец XXI века мог вырасти с каппа как с персонажем манги и аниме и ежедневно сталкивается с ним как с маскотом местного ресторана суши. Этим всем я хочу сказать, что надеюсь, что читатели постараются избегать обобщений и будут помнить об исторической специфике каждого ёкая и каждого рассказа, в котором он фигурирует, а также о более широкой интеллектуальной среде того времени — и о том, что ёкаи всегда так или иначе меняют облик.

Наконец, в последующих статьях я также постарался тщательно обозначить источники