Сентенции - Исидор Севильский

6.10а. Сны подобны предзнаменованиям и те, кто обращает на них внимание, действительно знакомы с колдовством (ср. Лев 19:26).

6.10б. Это не настоящие сны, которые ум, думая день и ночь, изображает для себя; ибо сами умы иногда создают эти сны.

6.11–12. Часто, когда мы вспоминаем предыдущие грехи через печальные воспоминания, вспоминая в себе эти вещи и воздаяние ада, фантазии такого рода возникают в уме либо из поступков, совершенных в прошлом, или от ожидания будущих наказаний, и они происходят через видения и сны, и они волнуют умы этими мыслями. Один род их возникает благодаря силе памяти, а другой приходит к нам либо пока мы бодрствуем, либо пока мы спим. В снах мы также бываем очень обеспокоены предупреждением и страхом перед таким ужасным событием, и мы размышляем также во сне в видениях нашего разума о том, как тяжки дела, которые мы совершили, и насколько страшно наше положение.

6.13. Не грех, если мы невольно оскверняемся ночными образами; но грех, если до того, как мы осквернимся, мы были подготовлены, лелея наши мысли. Образы похоти, которые мы на самом деле переживаем, часто появляются в сознании, пока мы спим, но они это делают невинно, если они возникают не из-за влечения.

6.14. Тот, кто загрязнен ночными осквернениями, даже если в нем нет памяти о грязных мыслях, может чувствовать себя глубоко отвратительным; тем не менее пусть он приписывает это своей вине, как если бы он был искушен, и тотчас очистит нечистоту свою слезами.

7. Молитва

7.1. Это лекарство для того, кого побуждают искушения ко греху, .так что всякий раз, когда на человека нападает какой-либо порок, он должен подчинить его через молитву (ср. Мф. 26:41), потому что частая молитва отгоняет атаки греха.

7.2. С этой настойчивостью наш дух должен так прилагать себя к молитве и молению (ср. Лк. 11:8–9), чтобы этим победить самое сильное намерение, какими бы назойливыми ни были наши плотские желания, что нападают на наши чувства, и пока мы желаем этого, мы победим их, пока мы упорствуем. Ибо молитвы, которыми пренебрегают, не способны отогнать искушения, хотим мы этого или нет.

7.3. Когда кто-либо молится, он призывает к себе Святого Духа. И куда бы ни пришел Дух (ср. Лк. 11:13), тотчас искушения демонов, вселившихся в наши умы, бегут, потому что не могут вынести присутствия Духа.

7.4. Молитва исходит от сердца, а не от уст. Ибо Бог не обращает внимания на слова ищущего Его, а смотрит на сердце ищущего в молитве. Ибо если бы сердце молилось тихо и голос молчал, даже если молитва может быть скрыта от других людей, ее невозможно скрыть от Бога, присутствующего в совести. Поэтому лучше молиться молча в сердце, без звука голоса, чем молиться только словами без всякого намерения ума.

7.5. Никогда нельзя молиться без слез, ибо воспоминании своих грехов порождает печаль. Ибо пока мы молимся, мы возвращаем нашу вину в свою память, и тогда мы осознаем, что мы большие грешники. Таким образом, когда мы стоим пред Богом, нам надлежит стенать и проливать слезы, вспоминая, как велики грехи, которые мы совершили, и как суровы наказания ада, которых мы боимся.

7.6. Так же, как ум представляет себя в молитве, он должен поддерживать себя после молитвы. Ибо молитва ничего не дает, если вновь совершено то, за что мы уже просили прощения. Ибо несомненно, что желаемый результат от своей просьбы получит тот, кто не вернется к тем грехам, от которых он просил освободиться в молитве.

7.7. Наш дух небесен, и поэтому мы хорошо созерцаем Бога через молитву, когда она не отягощена никакими мирскими заботами и заблуждениями. Наш ум расположен по своей природе к добру и непременно оказывается брошен в замешательство, когда он выходит за рамки своей природы.

7.8. Молитва чиста, когда заботы мира не навязываются нам, пока мы молимся; однако далек от Бога дух, который был .озабочен мирскими мыслями в своей молитве. Поэтому мы истинно молимся, когда мы не думаем о другом деле. Но очень мало тех, у кого есть такие молитвы. И даже если у кого есть такой образ молитвы, трудно иметь его всегда.

7,9–10. Дух, отсутствовавший у Бога до молитвы, наполняется злыми помыслами, а когда дело дошло до молитвы, тотчас образы вещей, о которых он думал заранее, снова приходят к нему и возбраняют молитву, чтобы ум не волен был подняться до небесного стремления. Поэтому дух сначала должен быть очищен и отделен от мысли об этих мирских вещах, чтобы чистый доступ сердца к Богу можно было по-настоящему раскрыть. Ибо мы верим, что Божественные дары действительно достигается, когда мы молимся с настоящим чувством, а не просто присутствуем на молитве.

7.11. Наше намерение молиться прерывается по-разному, когда по невнимательности суетные мысли о мире появляются в уме того, кто молится. Ибо именно в это время дьявол исследовал молящегося, чтобы с большей силой внушать мысли о мирских заботах в человеческие умы.

7.12. Молитва препятствует достижению того, чего мы ищем, по двум причинам: если кто-то еще грешит и не прощает грехи совершающего их против самого себя (ср. Мф. 6:12). Если кто-то отогнал от себя это двойное зло, то он тотчас же уверенно занимается молитвой, и он свободно направляет свой ум к тем вещам, которых он желает достичь своими молитвами.

7.13. Тот, против кого согрешили, не должен переставать молиться за тех, кто согрешил против него; в противном случае, согласно слову Господа (ср. Мф 5:44), грешит человек, который не молится за врагов своих.

7.14. Точно так же, как никакое лечение не действует на рану, если железо еще в ней, так и молитва не приносит никакой пользы тому, чья боль остается в его уме, или ненависть остается в его сердце.

7.15. Так велика должна быть любовь к Богу у молящегося, чтобы он не отчаивался в результате своей молитвы. Ибо мы молимся без пользы, если не имеем уверенности в надежде. Поэтому пусть каждый молится, как апостол говорит: «В вере, никогда не сомневаясь, ибо сомневающийся подобен волне морской, гонимой и развеваемой ветром» (Иак. 1:6).

7.16. Недостаток уверенности возникает при поиске того, о чем молятся, если .дух все еще чувствует, что он двойственно относится