Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

назад я готовился к обычному лицензированию. Вчера пытался понять, почему Великие Дома вдруг заинтересовались человеком, которого никто не замечал. Сегодня слушал философию Имперского архива и получил личный архивный знак, существование которого до утра вообще считал выдумкой. После всего этого жаловаться на испорченные планы было уже поздно.

Мы попрощались и разошлись в разные стороны. Я успел сделать всего несколько десятков шагов, когда впереди показался главный административный корпус Академии. Обычно к вечеру его окна почти полностью темнели, но сегодня свет горел практически на каждом этаже. По широким лестницам один за другим поднимались преподаватели, а у центрального входа уже стояли экипажи Императорской канцелярии. Никто не суетился. Все происходило спокойно, с той отточенной уверенностью, которая появляется только у людей, давно привыкших выполнять чрезвычайные приказы.

Я невольно остановился. В одном из освещенных окон второго этажа мелькнула знакомая фигура ректора Алексея Мироновича Орехова. Рядом с ним стояли несколько преподавателей, архивариус и человек в темно-сером мундире Канцелярии, которого мы только что встретили в Архиве. Даже на таком расстоянии было заметно, что разговор шел совсем не об учебном расписании. Ректор внимательно слушал, затем медленно подошел к окну и несколько секунд смотрел на темнеющую территорию Академии. Казалось, он мысленно пересчитывал не здания и дорожки, а людей, которым совсем скоро предстояло оказаться в центре событий.

В этот момент где-то высоко над башнями раздался тяжелый хлопок расправляющихся крыльев. По вечернему небу стремительно пронеслась крупная почтовая виверна с черно-золотым контейнером Императорской службы связи на груди. Она даже не снизилась над внутренним двором, а сразу направилась к самому высокому шпилю административного корпуса. Я проводил ее взглядом и вдруг поймал себя на странной мысли. За последние сутки в Академию прибыло слишком много приказов. Намного больше, чем должно приходить в обычное мирное время.

Когда я наконец вошел в общежитие, за спиной вновь негромко ударил главный колокол Академии. На этот раз прозвучал всего один удар — короткий и необычно низкий. Студенты вокруг почти не обратили на него внимания, продолжая обсуждать первый учебный день. Только один из старших преподавателей, проходивший через холл, на мгновение замер, медленно поднял голову к потолку и едва слышно произнес, что Совет уже собрался.

Я не успел понять, о каком Совете идет речь. Преподаватель уже ушел, растворившись в вечернем полумраке коридора, а его случайно брошенные слова почему-то запомнились сильнее всех разговоров этого дня.

Глава 17. Урок, который никто не забудет

Утренний колокол прозвучал значительно спокойнее, чем все сигналы предыдущего дня. Казалось, сама Академия наконец возвращалась к привычному ритму, словно вечерняя суета, срочные приказы и бесконечные разговоры в кабинетах ректора остались позади. Я проснулся еще до второго удара, несколько секунд лежал, глядя в высокий потолок комнаты, и впервые с момента прибытия сюда понял, что сегодня не жду очередного неожиданного поворота. Впереди был обычный учебный день. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Общежитие уже проснулось. В коридоре слышались шаги, хлопали двери, кто-то торопливо искал потерянный ремень от форменного кителя, а из соседней комнаты доносился оживленный спор о том, какой преподаватель окажется самым требовательным. За один день совершенно незнакомые люди успели освоиться настолько, будто жили здесь уже несколько недель. Академия обладала странной особенностью быстро стирать ощущение чужого места. Наверное, потому, что времени чувствовать себя новичком она почти не оставляла.

Пока я спускался по широкой лестнице к столовой, разговоры вокруг постепенно складывались в единую картину. Почти никто уже не обсуждал вчерашнее выступление ректора или приказ Императора. Гораздо больше студентов интересовали вещи, которые были ближе и понятнее каждому. Кто-то жаловался на слишком ранний подъем, кто-то пытался выяснить расписание практических занятий, а несколько первокурсников горячо спорили о том, действительно ли старшекурсники способны управлять Потоком без единого жеста. После Архива эта обычная студенческая суета неожиданно показалась удивительно правильной. Мир не может жить одними государственными тайнами.

За длинным столом меня уже ждали Егор Соколов и еще несколько ребят из нашей группы. Староста выглядел заметно бодрее, чем накануне вечером, хотя под глазами все еще оставались следы бессонной ночи. Он спокойно признался, что большую часть времени провел не в общежитии, а в административном корпусе, помогая преподавателям перестраивать расписание. Затем, не дожидаясь вопросов, сообщил хорошую новость. Похоже, никаких новых экстренных изменений сегодня не ожидалось. Академия наконец переходила к тому, ради чего сюда приехали все присутствующие.

За соседним столом кто-то громко засмеялся, и вскоре весь зал подхватил разговор. Один из первокурсников с самым серьезным видом рассказывал, что якобы слышал от старшего брата историю о преподавателе, который выгнал студента с занятия за неправильно завязанный галстук. Его сосед тут же возразил, что это еще ерунда, потому что на факультете боевых магов однажды заставили целую группу неделю заново учиться ходить строем после того, как один ученик перепутал команды. Егор только усмехнулся и заметил, что половина подобных легенд рождается в этой самой столовой быстрее, чем повара успевают испечь свежий хлеб. Судя по тому, как дружно все рассмеялись, подобные истории здесь были такой же частью студенческой жизни, как лекции или экзамены.

Завтрак закончился быстрее, чем хотелось. Уже через несколько минут группы начали выходить во внутренний двор, где старосты сверяли списки перед первым полноценным учебным днем. Утренний воздух оказался неожиданно прохладным, а над тренировочными башнями медленно поднимался легкий туман, окрашенный первыми лучами солнца. Академия выглядела совершенно иначе, чем вечером. Вместо тревожной напряженности чувствовалась собранность большого механизма, который наконец начал работать так, как был задуман много десятилетий назад.

Нашу группу встретил незнакомый преподаватель лет сорока с коротко остриженными темными волосами и совершенно спокойным взглядом. В отличие от наставника Потока, он не производил впечатления философа или ученого. Скорее опытного офицера, который привык сначала делать, а уже потом объяснять. Представившись Виктором Андреевичем Лавровым, преподаватель коротко сообщил, что сегодняшний предмет называется «Контроль Потока». Затем он сразу предупредил, что большинство первокурсников ошибочно считает силу главным достоинством мага. Если кто-то действительно пришел сюда с такой мыслью, Академия постарается избавить его от этого заблуждения как можно быстрее.

Никто не задавал вопросов. Мы молча последовали за преподавателем к одному из открытых полигонов, где вместо привычных мишеней стояли несколько десятков одинаковых темных постаментов с прозрачными кристаллами наверху. Со стороны они выглядели почти безобидно, однако опытные взгляды старшекурсников, проходивших мимо площадки, почему-то задерживались именно на этих артефактах. Кто-то сочувственно улыбался новичкам, кто-то предпочитал делать вид, что ничего не заметил. Мне хватило этого,