Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

естественно. Вместо этого он сделал вид, будто ничего особенного не произошло. Однако слишком длинная запись в планшете выдавала его значительно сильнее любого выражения лица. Иногда люди, привыкшие скрывать эмоции, забывают, что выдают себя поступками.

Оставшаяся часть упражнения прошла без происшествий. Кристаллы вспыхивали, дрожали, временами гасли, но больше ничто не выбивалось из привычной картины. Когда последний студент закончил испытание, Виктор Андреевич закрыл планшет и неторопливо прошелся вдоль строя. Он спокойно подвел итог, заметив, что большинство первокурсников сегодня пыталось продемонстрировать способности, хотя задание требовало совершенно другого. Академии не нужны маги, умеющие поражать зрителей красивыми эффектами. Академии нужны люди, которые способны сохранить контроль в тот момент, когда окружающие этот контроль уже потеряли.

Эти слова прозвучали как обычное завершение занятия, однако я заметил одну деталь. Во время последних фраз преподаватель всего на мгновение посмотрел сначала на меня, затем на Бельского. Этот взгляд длился не больше секунды, но после разговора в Архиве подобные совпадения уже перестали казаться случайными. Похоже, сегодняшний день только начинался, и первое настоящее занятие Академии оказалось вовсе не таким простым испытанием, каким выглядело со стороны.

Прозвучал короткий удар колокола, возвещавший окончание практического занятия. Студенты заметно оживились. Кто-то сразу начал обсуждать испытание, сравнивая результаты, кто-то пытался оправдаться перед друзьями за собственные ошибки, а несколько человек уже строили догадки о том, какие упражнения ждут их дальше. Атмосфера стала значительно легче. Напряжение, сковывавшее группу в начале урока, наконец исчезло. Именно сейчас Академия впервые начала походить на место, где действительно учатся, а не только становятся участниками государственных тайн.

Пока остальные медленно расходились, Виктор Андреевич подозвал к себе Егора Соколова. Староста выслушал несколько коротких распоряжений, быстро сделал пометки в небольшом блокноте и направился обратно к нашей группе. Было видно, что новость ему самому кажется неожиданной. Егор дождался, пока разговоры немного стихнут, после чего спокойно сообщил, что сегодняшнее расписание изменилось. Следующее занятие отменять никто не собирается, но вместо обычной аудитории вся группа должна явиться к Башне Потока. По его словам, первокурсников туда обычно не допускают как минимум первый семестр. Похоже, приказ Императора продолжал менять Академию значительно сильнее, чем казалось еще вчера.

По рядам сразу прокатился удивленный гул. Даже те, кто еще минуту назад шутил и обсуждал разбитый артефакт, теперь переглядывались с плохо скрываемым интересом. Башня Потока давно успела обрасти десятками легенд. Одни уверяли, что именно там создаются сильнейшие артефакты Империи, другие рассказывали о тайных исследованиях преподавателей, а самые смелые вообще утверждали, будто верхние этажи доступны только ректору и нескольким архимагам. Егор только развел руками и честно признался, что сам знает не больше остальных. За четыре года он ни разу не поднимался выше третьего уровня.

Мы неспешно направились к выходу с полигона. По дороге меня догнал Бельский. Несколько секунд он шел рядом, словно подбирая слова, после чего спокойно заметил, что преподаватель сегодня сделал две самые длинные записи. Одну после моего испытания. Вторую — после его. Затем Александр признался, что его самого результат с кристаллом удивил не меньше остальных. Он не пытался скрывать растерянность и не искал красивых объяснений. Именно это неожиданно вызвало у меня еще больше доверия, чем любые уверенные заявления.

Я признался, что заметил одну странную вещь. Во время упражнения мне показалось, будто кристалл реагировал не столько на количество Потока, сколько на внутреннее состояние человека. Чем сильнее кто-то пытался доказать собственную силу, тем хуже становился результат. Бельский некоторое время молчал, затем негромко ответил, что именно поэтому подобные испытания проводят в первый месяц обучения. Академия сначала проверяет характер мага, а уже потом начинает развивать его способности. Если все наоборот, рано или поздно сила начинает воспитывать человека вместо того, чтобы служить ему.

Наш разговор неожиданно прервал громкий хлопок крыльев. Над тренировочными площадками низко пролетела крупная почтовая виверна с серебряной эмблемой Академии на нагрудном ремне. Она не направилась к административному корпусу, как вчерашние императорские курьеры, а резко изменила направление и опустилась прямо на крышу Башни Потока. Несколько преподавателей, находившихся поблизости, одновременно подняли головы. Один из них едва заметно нахмурился, другой ускорил шаг, однако никто не произнес ни слова. Складывалось впечатление, что подобный маршрут почтовой службы нарушал какой-то негласный порядок.

Виктор Андреевич тоже проводил виверну внимательным взглядом. Затем он перевел глаза на нашу группу и впервые за все занятие позволил себе едва заметную улыбку. Он спокойно заметил, что иногда Академия меняет расписание не потому, что так удобнее преподавателям, а потому, что само время начинает требовать других решений. После этого он пожелал всем подготовиться к следующему занятию и ушел в сторону Башни, даже не оглянувшись.

Я еще несколько секунд смотрел ему вслед. Вчера мне казалось, что главной загадкой Академии является Архив. Сегодня я впервые подумал, что настоящее сердце этого места, возможно, скрывается совсем в другом здании. Башня Потока возвышалась над всеми корпусами, и утреннее солнце отражалось в ее узких окнах так, словно внутри уже давно ждали тех, кого раньше туда никогда не приглашали.

Глава 18. Башня Потока

Мы покинули тренировочный полигон почти сразу после слов Виктора Андреевича. Никто больше не спорил и не обсуждал результаты испытания так громко, как несколькими минутами раньше. Даже самые разговорчивые студенты теперь то и дело поглядывали вперед, туда, где над крышами остальных зданий возвышалась Башня Потока. Она казалась гораздо выше, чем из центрального двора Академии, и словно не принадлежала окружающим корпусам. Остальные строения выглядели частью учебного комплекса, а Башня производила впечатление чего-то значительно более древнего, будто Академию однажды построили уже вокруг нее. Именно туда сейчас направлялись преподаватели, и впервые за весь день я почувствовал не обычное любопытство, а странное внутреннее напряжение.

Чем ближе мы подходили, тем заметнее становились изменения. У главного входа дежурили сразу несколько сотрудников Академии в темно-синих мантиях с серебряной вышивкой на рукавах. Они не останавливали студентов, не проверяли документы и вообще почти не обращали на нас внимания, однако внимательно следили за всем, что происходило вокруг. Несколько старшекурсников, уверенно шагавших в сторону Башни, неожиданно получили короткое распоряжение и без единого возражения развернулись обратно. Даже Егор, который шел впереди нашей группы, нахмурился, заметив это. Он тихо признался, что раньше никогда не видел возле Башни столько преподавателей одновременно, хотя за четыре года успел привыкнуть почти ко всему.

Я машинально поднял голову. На самом верху каменной громады по-прежнему сидела серебристая виверна, прилетевшая незадолго до окончания практики. Курьер не улетал, будто все еще ждал