Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

ответа, а рядом с ним стоял человек в длинном темном плаще, силуэт которого почти растворялся на фоне светлого неба. Разглядеть лицо отсюда было невозможно, зато хорошо было видно другое. Ни один преподаватель даже не пытался смотреть вверх слишком долго. Они словно специально делали вид, что ничего необычного не происходит.

Когда тяжелые двери открылись, меня накрыло ощущение, которого я не испытывал даже в Архиве. Здесь не пахло старыми книгами или пылью веков. Воздух оказался удивительно свежим, однако каждый вдох будто становился немного тяжелее предыдущего. Огромный круглый зал уходил вверх настолько высоко, что верхние уровни терялись в полумраке, а по внутренним стенам непрерывно тянулись тонкие светящиеся линии, напоминавшие живые жилы, наполненные серебристым светом. Где-то далеко наверху эти линии соединялись в единую сеть, сходившуюся к гигантскому кристаллу, зависшему прямо над центром Башни. Он не светился ярко, не ослеплял глаза и вообще выглядел почти спокойным. Именно это спокойствие почему-то производило самое сильное впечатление.

Я поймал себя на мысли, что невольно замедлил шаг. Не из-за страха. Просто казалось неправильным идти здесь так же свободно, как по обычному коридору Академии. Остальные чувствовали примерно то же самое. Даже самые шумные ребята нашей группы теперь разговаривали вполголоса, словно опасались нарушить установленный здесь порядок. Никто не просил соблюдать тишину. Она возникла сама собой, будто Поток внутри Башни не любил громких голосов.

Виктор Андреевич остановился в центре зала и дождался, пока группа окончательно соберется вокруг него. Он спокойно объяснил, что сегодняшнее занятие будет значительно короче предыдущего, потому что нам предстоит увидеть процедуру, к которой первокурсников обычно не допускают. Академия изменила порядок обучения после последнего приказа Императора, и теперь некоторые этапы подготовки решили начинать сразу, не откладывая их на месяцы. Преподаватель сразу предупредил, что вмешиваться в происходящее запрещено при любых обстоятельствах. Наблюдать разрешается. Задавать вопросы позже — тоже. Но пересекать обозначенную линию не имеет права даже староста группы.

Я перевел взгляд туда, куда показывал преподаватель. Пол по кругу пересекала широкая серебристая полоса, отделявшая центральную площадку от остального помещения. За ней уже работали несколько преподавателей, проверяя десятки небольших артефактов, установленных вокруг основания гигантского кристалла. Никто не суетился и не отдавал громких команд. Каждый человек точно знал свою задачу, а движения выглядели настолько привычными, будто подобную процедуру проводили уже сотни раз. Именно это окончательно убедило меня, что мы действительно оказались в самом сердце Академии. Здесь не учили магии. Здесь поддерживали саму систему, благодаря которой Академия продолжала жить.

Прошло еще несколько минут, прежде чем в центре площадки появился сам ректор. Алексей Миронович Орехов вошел без сопровождения, спокойно поздоровался с преподавателями коротким кивком и сразу направился к основанию центрального кристалла. Разговоров не последовало. Каждый взрослый в этом зале уже понимал свою задачу, поэтому лишние слова были попросту не нужны. Я невольно отметил, насколько иначе ректор выглядел сейчас. На торжественном собрании он казался человеком, управляющим Академией, а здесь — магом, который сам был частью сложного механизма, работавшего далеко не первый век.

По периметру площадки начали занимать места преподаватели. Один за другим они прикладывали ладони к небольшим артефактам, установленным вокруг центрального круга. Серебристые линии на полу постепенно оживали, соединяясь в единую сеть, напоминавшую гигантскую паутину. Свет не становился ярче, наоборот, он будто уходил глубже в камень, отчего создавалось ощущение невероятной глубины под нашими ногами. Воздух едва заметно завибрировал, и по коже пробежала холодная волна, заставившая нескольких первокурсников инстинктивно переглянуться.

— Не сопротивляйтесь этому ощущению, — спокойно произнес Виктор Андреевич, даже не оборачиваясь к группе. — Башня выравнивает Поток внутри своих стен. Если попытаетесь бессознательно защититься, почувствуете только головную боль. Просто стойте спокойно и наблюдайте.

Совет оказался своевременным. Я действительно поймал себя на том, что почти автоматически пытаюсь удержать внутренний Поток так же, как во время упражнения с кристаллом. Стоило отпустить это напряжение, и неприятное давление почти сразу исчезло. Вместо него появилось странное чувство, будто рядом течет огромная река, шум которой невозможно услышать ушами, но можно ощущать каждой клеткой тела. Она существовала всегда, просто раньше я никогда не находился настолько близко к ее руслу.

Орехов медленно поднял руку. По залу прокатилась такая тишина, что стало слышно, как где-то высоко над нами тихо потрескивают энергетические жилы, проходящие через стены Башни. Ректор коснулся ладонью небольшого управляющего кристалла у основания центральной конструкции, и огромный кристалл под самым куполом откликнулся почти сразу. Внутри него вспыхнула серебристая сфера, медленно увеличиваясь в размерах, пока весь зал не наполнился мягким, ровным свечением. Никто не произнес ни слова. Даже дыхание людей вокруг стало осторожнее, словно все боялись нарушить хрупкое равновесие происходящего.

Сначала процедура выглядела совершенно обычной. Свет равномерно расходился по рунам, артефакты один за другим отзывались короткими вспышками, преподаватели внимательно следили за показаниями приборов, время от времени обмениваясь едва заметными кивками. Я уже начал понимать, почему Виктор Андреевич назвал это калибровкой. Башня словно проверяла сама себя, убеждаясь, что каждая линия, каждый накопитель и каждый узел Потока работают так, как должны. Однако именно в этот момент произошло то, чего не ожидал никто.

Без всякого предупреждения серебристое свечение исчезло. Не потускнело и не стало слабее. Оно словно растворилось за одно мгновение, уступив место ослепительно чистому белому свету. Он длился не больше удара сердца, но за эту секунду весь зал застыл, будто время перестало двигаться. Я не успел испугаться, не успел даже осознать увиденное. Зато прекрасно увидел лица преподавателей. Никто не вскрикнул и не бросился к кристаллу, однако спокойствие, царившее здесь еще секунду назад, исчезло без следа. Даже Алексей Миронович Орехов впервые за все время медленно поднял голову, внимательно всматриваясь в вершину Башни. Именно его взгляд подсказал мне, что произошло нечто такое, чего не должно было случиться вовсе.

Белое сияние исчезло так же внезапно, как появилось. Серебристый свет вновь заполнил кристалл, руны на стенах вернулись к привычному мерцанию, а вибрация Потока постепенно стала ровной и спокойной. Со стороны могло показаться, будто ничего необычного не произошло вовсе. Именно это и поразило сильнее всего. Если бы не лица преподавателей, я бы решил, что странная вспышка мне просто померещилась.

Первым нарушил тишину не ректор, а один из магистров, наблюдавших за измерительными артефактами. Он быстро подошел к Орехову, что-то тихо произнес, показывая на металлическую пластину с бегущими символами, после чего оба одновременно посмотрели вверх, туда, где висел центральный кристалл. Ректор выслушал доклад без единого изменения в лице, коротко кивнул и ответил настолько тихо, что слов невозможно