Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

Архив находился в одном из самых старых корпусов Академии. Днем здесь всегда было многолюдно: преподаватели работали с документами, библиотекари переносили книги, студенты искали материалы для заданий. Сейчас же огромное каменное здание казалось совершенно безжизненным. Я остановился в нескольких шагах от тяжелой дубовой двери и сразу понял, что что-то не так. Замок был открыт. Не взломан. Не поврежден. Просто аккуратно оставлен открытым, словно человека, которому назначили встречу, здесь действительно ждали.

Я медленно толкнул дверь. Та бесшумно поддалась, открывая темный проход между высокими книжными стеллажами. В глубине Архива горела единственная лампа, отбрасывая теплый круг света на старый деревянный стол. За этим столом уже кто-то сидел. Незнакомец не поднялся навстречу и даже не повернул головы, спокойно перелистывая толстую потрепанную книгу так, будто мое появление было самым естественным событием этой ночи.

— Я начал думать, что ты все-таки не придешь, — спокойно произнес незнакомый голос.

Я сделал еще один шаг вперед.

И только теперь понял, что этот голос уже слышал раньше.

Глава 20. Книга без названия

Я сделал еще один шаг вперед, стараясь разглядеть человека, сидевшего за столом, однако круг света оставлял лицо незнакомца в полутени. Старик неторопливо закрыл толстую книгу, аккуратно провел ладонью по потертой кожаной обложке и только после этого поднял глаза. Морщины избороздили его лицо так густо, словно каждая прожитая зима оставила на нем собственную отметину, а длинные серебристые волосы были собраны в небрежный хвост, который выглядел древнее половины книг вокруг. В нем не чувствовалось ни капли тревоги, будто ночная встреча с первокурсником в закрытом Архиве была обычной частью его рабочего дня. Я напряженно всматривался в старика, пока наконец не понял, откуда помню этот голос. Именно он несколько дней назад коротко ответил мне в Архиве, когда я впервые пришел сюда вместе с группой искать материалы для занятия и случайно задал вопрос о старых каталогах.

— Значит, все-таки вспомнил, — спокойно произнес старик, заметив перемену в моем взгляде. — Это хорошо. Было бы неловко, если бы пришлось заново знакомиться после нашей прошлой встречи.

Я не спешил отвечать. За последние недели я слишком часто сталкивался с людьми, которые знали обо мне больше, чем должны были, и каждый такой разговор заканчивался новыми вопросами вместо ответов. Я внимательно осмотрел помещение, пытаясь понять, нет ли здесь еще кого-нибудь, однако кроме бесконечных книжных стеллажей, старого деревянного стола и единственной лампы вокруг не было ни души. Лишь после этого я спокойно спросил, зачем меня вообще вызвали сюда ночью. Старик чуть улыбнулся уголками губ, словно ожидал именно такого вопроса, но вместо прямого ответа неожиданно предложил сначала присесть. Я остался стоять. Почему-то мне казалось, что сейчас лучше не чувствовать себя слишком уютно.

Старик не выглядел человеком, которого могло задеть подобное недоверие. Он лишь сложил руки на закрытой книге и некоторое время молча изучал меня так внимательно, словно перед ним находился не студент, а редкий экспонат, случайно оказавшийся среди обычных людей. Затем негромко произнес, что вчера Башня Потока не просто дала сбой. Она отреагировала на присутствие человека, которого сама сочла достойным внимания. Я едва заметно нахмурился. После всех разговоров о вспышке я ожидал услышать что угодно, кроме подобных слов. Старик сразу уловил мое недоверие и спокойно добавил, что не требует верить ему на слово. Иногда достаточно увидеть последствия, чтобы понять причину значительно позже.

— Кто вы вообще такой? — наконец спросил я.

Старик впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему. Не снисходительно и не загадочно, а так, как улыбаются люди, которым этот вопрос задают слишком часто.

— Формально я хранитель Императорского Архива, — ответил он. — Хотя большинство студентов называют меня просто архивариусом. Им так легче. Мое имя мало что изменит для тебя сегодня, зато неправильные вопросы могут изменить слишком многое.

Эти слова прозвучали без малейшей угрозы, но именно поэтому заставили меня насторожиться сильнее. Передо мной сидел человек, который не пытался произвести впечатление собственной важностью. Он говорил так спокойно, будто давно привык наблюдать, как люди сами постепенно приходят к нужным выводам. Именно такие собеседники, как я успел понять за последнее время, обычно скрывали больше остальных.

Архивариус медленно поднялся из-за стола, и только теперь я заметил, насколько тот был высок. Возраст почти согнул ему спину, но в каждом движении оставалась удивительная точность человека, который всю жизнь привык обращаться с вещами значительно опаснее мечей. Он неторопливо прошел между стеллажами, легко касаясь пальцами старых переплетов, словно здоровался с каждым томом отдельно. Наконец его рука остановилась на неприметной книге без названия, затерянной среди сотен таких же старых фолиантов. Он осторожно снял ее с полки и положил передо мной. На потемневшей коже не было ни герба Империи, ни имени автора, только глубокие царапины, будто книга пережила не одно столетие и слишком много раз меняла владельцев.

— Ты ведь сейчас думаешь, что я собираюсь рассказать тебе какую-нибудь древнюю легенду, — спокойно произнес архивариус, заметив мой взгляд. — Большинство молодых людей именно этого и ждут, когда ночью оказываются в Архиве. Им хочется услышать, что они избраны судьбой, древними силами или еще чем-нибудь столь же удобным. Правда обычно оказывается значительно скучнее и одновременно опаснее. Академия существует не для того, чтобы искать героев. Она существует для того, чтобы Империя успела понять, кто способен однажды стать угрозой не только врагам, но и ей самой.

Я нахмурился сильнее прежнего. Мне совсем не нравилось направление, в котором двигался разговор. Если старик хотел напугать меня красивыми словами, то выбрал странный способ: говорил без пафоса, почти буднично, словно обсуждал расписание занятий. Я прямо спросил, какое отношение все это имеет лично ко мне. Архивариус несколько секунд молчал, а затем неожиданно покачал головой.

— Пока почти никакого. Именно это и должно тебя успокоить. Башня Потока заметила тебя, но это еще не делает тебя особенным. Она замечала многих. Некоторые становились великими магами. Некоторые погибали, не окончив Академию. Некоторые вообще исчезали так тихо, что спустя несколько лет никто уже не помнил их имен. Самая большая ошибка — решить, что необычное событие автоматически делает человека необычным.

Я почувствовал, как напряжение внутри постепенно сменяется любопытством. Старик не пытался возвысить меня, наоборот, будто намеренно сбивал любое ощущение собственной исключительности. Именно поэтому ему хотелось верить гораздо сильнее, чем тем, кто с первых минут начинал говорить о