Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

было разобрать. Магистр сразу ушел выполнять распоряжение, а остальные преподаватели неожиданно начали вести себя так, будто продолжают обычную проверку оборудования. Слишком спокойно. Настолько спокойно, что это спокойствие выглядело почти искусственным.

Я перевел взгляд на Бельского. Он тоже заметил происходящее. Александр не задавал вопросов и не пытался угадать причины, но его внимание было приковано не к преподавателям, а к центральному кристаллу. Несколько секунд он смотрел на него так сосредоточенно, словно пытался вспомнить давно забытое ощущение. Затем он медленно выдохнул и едва заметно покачал головой, будто не поверил собственным мыслям. Этот жест длился всего мгновение, однако именно тогда у меня появилось странное чувство, что увиденная вспышка каким-то образом оказалась ему ближе, чем всем остальным.

Виктор Андреевич наконец повернулся к нашей группе. На его лице вновь появилась привычная невозмутимость опытного преподавателя, и если бы мы не наблюдали за ним последние минуты, никто бы не догадался, что внутри Башни только что произошло нечто из ряда вон выходящее. Он спокойно сообщил, что процедура завершена успешно и первое ознакомительное занятие окончено. Затем добавил, что сегодняшнее наблюдение должно стать хорошим напоминанием для каждого будущего мага. Даже самые совершенные системы требуют постоянного контроля, потому что любая сила существует лишь до тех пор, пока кто-то способен удерживать ее в равновесии. Фраза прозвучала как обычное заключение урока, но теперь в ней слышалось куда больше смысла, чем несколько минут назад.

Когда группа покинула Башню, привычный шум Академии постепенно вернулся, однако теперь он воспринимался совсем иначе. Те же дорожки, те же корпуса, те же студенты, торопившиеся по своим делам, больше не казались обычными. Максим поймал себя на странной мысли: еще утром он смотрел на Академию как на огромное учебное заведение, а теперь впервые увидел в ней настоящий механизм, где каждая деталь работает ради чего-то гораздо большего, чем обучение молодых магов. Даже преподаватели, спокойно расходившиеся по своим корпусам, больше не выглядели просто наставниками. За каждым из них ощущался огромный опыт и ответственность, масштабы которой первокурсникам пока даже представить было трудно.

Разговоры вокруг не утихали всю дорогу обратно. Одни уверяли, что белая вспышка была частью процедуры, просто преподаватели специально не стали ничего объяснять новичкам. Другие были готовы поклясться, что лица магистров изменились слишком резко для обычной проверки оборудования. Самые впечатлительные уже начали рассказывать, будто подобное происходит каждый раз перед крупными войнами, хотя сами честно признавались, что услышали это от каких-то знакомых знакомых. Егор терпеливо слушал все версии подряд, пока наконец не махнул рукой и не сказал, что через час половина этих историй обрастет такими подробностями, будто каждый лично присутствовал при основании Башни Потока. Несколько человек рассмеялись, и напряжение впервые за весь день немного ослабло.

Максим шел рядом с Бельским молча. После сегодняшнего занятия вопросов стало значительно больше, чем ответов, но задавать их почему-то совершенно не хотелось. Александр неожиданно заговорил первым. Он признался, что во время белой вспышки на одно короткое мгновение перестал чувствовать собственный Поток, словно кто-то просто выключил весь окружающий мир. Максим внимательно посмотрел на него и спокойно ответил, что у него произошло почти противоположное. Поток никуда не исчезал. Наоборот, возникло ощущение, будто он впервые услышал его настолько отчетливо, что испугался самого этого ощущения. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, понимая, что пережили один и тот же момент совершенно по-разному.

— Забавно получается, — тихо сказал Бельский. — Мы оба сейчас можем говорить правду, но если расскажем об этом преподавателям, один из нас обязательно окажется неправ.

Максим невольно усмехнулся.

— Или оба.

На этот раз улыбнулся и Александр.

— Такой вариант мне почему-то нравится меньше.

Они расстались у лестницы общежития без лишних слов. За последние дни между ними постепенно исчезала настороженность первых встреч. Они еще не стали друзьями в привычном понимании этого слова, но уже начинали доверять друг другу настолько, чтобы честно говорить о вещах, которые предпочли бы скрыть от остальных.

В общежитии все выглядело так, словно никакой странной вспышки в Башне никогда не существовало. На первом этаже кто-то спорил о результатах практики, в общей комнате несколько человек азартно играли в карточную игру на символические штрафы, а из кухни доносился запах свежего чая и громкий смех старшекурсников. Академия удивительно быстро возвращалась к привычному ритму жизни. Возможно, именно поэтому она существовала уже столько веков. Здесь умели жить дальше, даже когда происходили вещи, которых никто не мог объяснить.

Поднимаясь по лестнице, Максим неожиданно заметил Орехова. Ректор стоял у окна второго этажа вместе с Виктором Андреевичем Лавровым. Они разговаривали очень тихо, и разобрать слова было невозможно, однако в какой-то момент Алексей Миронович поднял взгляд и на долю секунды посмотрел прямо на Максима. Не оценивающе. Не подозрительно. Скорее так, будто пытался убедиться, что тот действительно здесь. Через мгновение разговор продолжился, словно ничего не произошло, а Максим так и не смог избавиться от ощущения, что этот взгляд был вовсе не случайным.

Вернувшись в комнату, он первым делом открыл окно. Вечерний воздух оказался прохладнее обычного, а над территорией Академии медленно зажигались магические фонари. День выдался настолько насыщенным, что хотелось просто несколько минут посидеть в тишине и наконец перестать думать обо всем сразу. Именно тогда взгляд случайно упал на письменный стол.

На темном дереве лежал плотный светлый конверт.

Без герба.

Без печати.

Без подписи.

Его совершенно точно не было здесь утром.

Максим медленно подошел ближе. Несколько секунд он просто рассматривал конверт, пытаясь понять, кто вообще смог попасть в комнату незаметно. В Академии любая официальная переписка проходила через канцелярию, а значит, этот лист не имел к ней никакого отношения. Он осторожно вскрыл конверт и достал единственный сложенный лист бумаги.

На нем была всего одна строчка.

«Завтра. После отбоя. Архив. Приходи один.»

Глава 19. Самая опасная часть Академии

Утро началось раньше, чем прозвенел общий колокол. Я проснулся мгновенно, словно вовсе не спал, и первым делом перевел взгляд на письменный стол. Светлый конверт лежал там же, где я оставил его ночью, спокойно и буднично, будто был самой обычной запиской, а не причиной, из-за которой мысли не отпускали меня до самого рассвета. Я снова развернул лист, перечитал короткую фразу и поймал себя на том, что пытаюсь найти в ней скрытый смысл. Почерк был слишком ровным, слишком аккуратным, чтобы выдать хоть что-то о человеке, написавшем эти слова. Чем дольше я смотрел на единственную строчку, тем сильнее понимал: дело не в содержании, а