Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

Преподаватель не стал читать долгую вводную лекцию. Он спокойно подошел к ближайшему постаменту, положил ладонь на прозрачный кристалл, и внутри него вспыхнула тонкая серебристая нить. Свет не вырвался наружу, не превратился в яркую вспышку и не сопровождался эффектными звуками. Наоборот, поток энергии оказался настолько ровным, что казался почти неподвижным. Виктор Андреевич убрал руку и объяснил, что большинство людей ошибочно считает магию искусством создавать разрушение. На самом деле разрушать способен почти каждый, кто обладает достаточной силой. Настоящий маг отличается тем, что умеет удерживать контроль даже тогда, когда Поток сам предлагает сделать гораздо больше.

Он жестом пригласил первого студента. Высокий юноша из одного из Великих Домов, державшийся с подчеркнутой уверенностью, вышел вперед раньше, чем преподаватель успел назвать фамилию. По лицу было видно, что подобные упражнения ему давно знакомы, а несколько одобрительных взглядов друзей только укрепили эту уверенность. Юноша положил ладонь на кристалл и почти сразу попытался наполнить его Потоком. Прозрачная поверхность вспыхнула ослепительным светом, вокруг артефакта пробежали золотистые трещины, а через мгновение полигон содрогнулся от глухого хлопка.

Несколько человек инстинктивно сделали шаг назад. Над постаментом закружились искры рассеянной энергии, а сам студент резко отдернул руку, с трудом удержав равновесие. Никто не пострадал, однако прозрачный кристалл потускнел, покрывшись сетью мелких трещин. Я автоматически перевел взгляд на преподавателя, ожидая увидеть раздражение или хотя бы резкий окрик. Вместо этого Виктор Андреевич спокойно дождался, пока ученик окончательно придет в себя, и только потом подошел к поврежденному артефакту.

Он внимательно осмотрел кристалл и неожиданно поблагодарил студента за ошибку. В группе повисло недоуменное молчание. Преподаватель объяснил, что именно подобные ошибки Академия и старается увидеть в первые дни обучения. Если человек стремится впечатлить окружающих раньше, чем научится управлять собой, Поток неизбежно начинает управлять им вместо него. Он спокойно добавил, что разрушенный артефакт стоит значительно дешевле одной искалеченной жизни, а потому сегодняшний урок оказался полезнее безупречно выполненного упражнения.

Эти слова прозвучали неожиданно жестко. Богатый аристократ заметно покраснел, однако спорить не стал. Более того, он коротко поклонился преподавателю и молча вернулся в строй. Никто не засмеялся, не попытался отпустить колкость и не стал перешептываться за его спиной. Я впервые заметил странную особенность Академии. Здесь могли быть соперники, но унижение человека за честную ошибку почему-то считалось гораздо большим проступком, чем сама ошибка.

Испытание продолжилось. Один за другим студенты подходили к постаментам, стараясь удержать Поток внутри прозрачного кристалла. У кого-то свет дрожал, словно пламя на ветру, у кого-то вспыхивал слишком резко, а у некоторых едва теплился, показывая, что работать предстоит еще очень долго. Виктор Андреевич почти не комментировал результаты. Иногда он задавал один короткий вопрос, иногда ограничивался кивком, а иногда делал небольшую запись в планшете, который постоянно держал в левой руке. Создавалось впечатление, что его интересовали вовсе не цифры или сила учеников, а что-то значительно менее очевидное.

Когда прозвучала моя фамилия, я сделал глубокий вдох и подошел к свободному постаменту. После вчерашнего разговора в Архиве любое упражнение уже воспринималось иначе. Хотелось показать хороший результат, но слова преподавателя о разрушительной самоуверенности еще слишком свежо звучали в памяти. Я осторожно положил ладонь на прохладную поверхность кристалла и позволил Потоку течь так, как ощущал его во время первого урока, не пытаясь ускорить или усилить это движение.

Сначала ничего не происходило. Затем внутри прозрачного кристалла появилась тонкая серебристая линия, которая постепенно стала шире и ярче. Свет не вспыхивал, не дергался и не стремился вырваться наружу. Он спокойно заполнял внутреннее пространство артефакта, оставаясь удивительно ровным, будто кристалл наконец получил именно то, чего ожидал. Я сам не заметил, как перестал смотреть на остальных. В этот момент существовали только моя ладонь, тихое течение Потока и ровное серебристое свечение перед глазами.

Когда преподаватель попросил убрать руку, я послушно сделал шаг назад. Виктор Андреевич несколько секунд молча изучал кристалл, затем перевел взгляд на меня и сделал короткую запись в планшете. Никакой похвалы не последовало. Никаких замечаний тоже. Именно это показалось самым странным. Иногда молчание опытного наставника говорило значительно больше длинной лекции, и я почему-то был уверен, что этот результат он запомнил.

Следующей к постаменту подошел Александр Бельский. В отличие от большинства студентов, он не оглядывался по сторонам и не пытался угадать, какого результата от него ждут. Казалось, существовали только он и артефакт перед ним. Александр спокойно положил ладонь на кристалл и на несколько секунд замер. Полигон затих сам собой. Даже те, кто до этого тихо переговаривался, почему-то перестали отвлекаться, словно почувствовали приближение чего-то необычного, хотя сами не смогли бы объяснить, почему.

Сначала все шло так же, как у остальных. Внутри кристалла загорелась тонкая серебристая нить, затем она стала ярче, постепенно заполняя прозрачное ядро артефакта. Однако уже через мгновение произошло нечто странное. Свет не усиливался и не ослабевал. Он будто перестал подчиняться привычным законам. Вместо ровного свечения внутри кристалла начали медленно возникать едва заметные белые переливы, похожие на отражение облаков в спокойной воде. Они появлялись всего на долю секунды и сразу исчезали, не оставляя после себя никаких следов.

Я перевел взгляд на преподавателя. Виктор Андреевич не сделал ни одного лишнего движения, однако его рука, державшая планшет, едва заметно замерла. Он внимательно наблюдал не за Бельским, а за самим кристаллом. Прошло еще несколько секунд, после чего поверхность артефакта неожиданно погасла. Не вспыхнула, не взорвалась и не покрылась трещинами, как это случилось раньше. Свет просто исчез, словно внутри никогда ничего не происходило.

По рядам студентов пробежал удивленный шепот. Кто-то решил, что артефакт сломался после предыдущего испытания, кто-то наоборот тихо заметил, что Бельский, видимо, вообще не смог направить Поток. Александр спокойно убрал руку и сделал шаг назад. По его лицу невозможно было понять, доволен он результатом или нет. Он выглядел не менее удивленным, чем остальные, хотя старательно этого не показывал.

Виктор Андреевич подошел к постаменту почти сразу. Он коснулся кристалла собственной ладонью, и тот мгновенно вспыхнул привычным серебристым светом. Значит, артефакт был полностью исправен. Преподаватель несколько секунд молча смотрел на ровное свечение, затем перевел взгляд на Бельского и сделал в планшете значительно более длинную запись, чем обычно. После этого он совершенно спокойно объявил, что испытание продолжается, и пригласил следующего студента.

Именно эта спокойная реакция насторожила меня сильнее любых громких слов. Если бы преподаватель удивился, задал вопросы или остановил занятие, все выглядело бы вполне