Квестор 2 - Эл Лекс

Получается, я такой не один. Вернее, не так. «Такой» я как раз один, но есть ещё как минимум трое, чьи проблемы хуже моей в десятки раз. Трое из нескольких тысяч зарегистрированных. Не так уж и много, если просто посчитать — какие-то доли процента. Но когда вспоминаешь, что именно произойдёт, если вдруг ты в эти доли попадёшь — вероятность уже не кажется такой уж незначительной.

— А это точно произошло из-за ГГ? — уточнил я на всякий случай. — В смысле, это прямо точно известно?

— Да кто ж тебе ответит. «Баргест», конечно же, говорит, что ГГ ни при чём, и он безопасен, а те трое не имеют к нему отношения, но…

— Но?..

— Но все видели то, что видели. Ребята высаживались на поверхность в добром здравии и трезвом уме, а когда их отмыли… Ну, сам понимаешь. При этом двоих эта беда настигла уже после того, как в киты добавили возможность трансляции для всех желающих, и те, кто за ними наблюдал, в один голос утверждают, что в процессе рейда не происходило ничего такого, что могло бы привести к таким жутким последствиям. Им, конечно, не особенно охотно поверили, но, к счастью, имеются записи, и эти записи с тех пор посмотрели не одну тысячу раз. И почти все в итоге согласились с самым первым выводом — действительно, ничего из ряда вон выходящего с ними не случалось.

— Значит, всё же ГГ… — задумчиво произнёс я.

— Это самый логичный вариант. — Бадабум развёл руками. — «Баргест», хоть про них и отзывается в основном в положительном ключе, всё же остаётся огромной корпорацией. У них на первом месте выручка, на втором — престиж и репутация. И они, конечно же, сделают всё возможное, чтобы их репутация оставалась незыблемой. Так что да, любое отношение ГГ к тем троим автоматом отрицается, но знаешь, что интересно? Корпорация забрала этих троих к себе, выплатив их родственникам нехилую компенсацию, и с тех пор про них никто не слышал. Зачем это сделали? Ответ напрашивается только один — изучать. Изучать то, что с ними произошло, и пытаться понять, из-за чего это произошло.

— Но если «Баргест» уверены, что ГГ тут ни при чём, то зачем это всё… Я тебя понял. — я кивнул. — Действительно, с такой точки зрения всё действительно кажется очевидным. Но почему ты мне не рассказал об этом?

— А тебя бы это остановило? — Бадабум пожал плечами. — Я достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы с первого взгляда понять, что ты отправишься на поверхность даже если вероятность будет не сотые доли процента, а пятьдесят на пятьдесят. А твоя первая вылазка и так была слишком напряжённой для того, чтобы сообщать тебе между делом — «Кстати, братец, я не говорил, да? У тебя есть небольшой, но вполне реальный шанс, что ГГ сделает из тебя овощ, так что постарайся в него не попадать!»

Бадабум попытался улыбнуться, но получилось у него так же, как и в предыдущий раз — кисло и вымученно.

— И теперь, получается, ты боишься, что-то же самое произойдёт с Астрид? — уточнил я. — Что она тоже может стать таким же овощем?

— У Астрид много рвения и страсти. — вздохнул Бадабум. — Но не очень хорошо с навыками, сам видел. И то, для чего она спускается на поверхность… Скажем так, с её манерой проводить высадки она просто неконкурентоспособна. Из двадцати рейдов семнадцать закончились для неё в ГГ. Другой на её месте давно бы бросил это дело, поняв, что это не для него… Но не Астрид.

— Ну а твоё-то какое дело? — я пожал плечами. — Ты трясёшься над ней, как над собственной дочерью, пока она тебя чуть ли не нахер шлёт открытым текстом… Я, конечно, всё понимаю… Но этого я не понимаю!

— Да тут всё просто, братец. Помнишь, я рассказывал тебе историю о том, как моя нога формой своей стала напоминать приклад «Заразы»? И как мне помогли, вытащили меня с планеты практически на закорках.

— Ну?

— Так вот я тогда не говорил, кто конкретно это был. А теперь, раз уж мы заговорили, замалчивать уже бесполезно. Тем, кто вытащил меня с «Афины» был отец Астрид, Теодор. И я не видел его уже два года.

Глава 18

Бадабум, будто сказал всё что хотел, замолчал и снова наполнил стакан. Такими темпами его предсказание про «сопьюсь» действительно воплотится в реальность.

— И что с ним случилось? — спросил наконец я после нескольких секунд молчания. — Почему не видел?

— Ну почему… — Бадабум усмехнулся. — Потому же, почему и всех остальных квесторов того времени. Что обычно с ними случалось в те времена, когда ещё не было ни ГГ, ни китов, ни современного оружия, из которого много специально создавалось для эффективного истребления афинских тварей? Что с ними происходило?

Ответ был очевиден, конечно, но я всё же уточнил:

— Он погиб?

— Как тебе сказать… Тела никто не видел, конечно же, но это не доказательство. С телами на «Афине» вообще ситуация тяжёлая, их просто не остаётся, так что по первости вообще были большие проблемы с определением, кто точно погиб, а кто просто ушёл в запой и не доложил о своём возвращении на станцию.

— В запой? Что, прямо так много случаев было?

— Больше, чем нужно, чтобы это ещё можно было считать приличным. В первые рейды не возвращался вообще никто из высадившихся, в последующих — хорошо, если половина. Практически каждый день кто-то кого-то терял, и происходило это зачастую самым жутким образом — когда видишь, что человек гибнет прямо у тебя на глазах, а сделать с этим ничего не можешь — или вообще не знаешь как, или знаешь, но не имеешь нужных инструментов для этого. А с учётом того, что большинство квесторов того времени знали друг друга и высаживались командами, это, считай, всё равно что потерять друга, да ещё и так… жестоко.

— Но желающие не заканчивались? — я пожал плечами. — Почему?

— Сложно сказать. Обстоятельства так сложились. Этот феномен многие психологи по всему миру изучали, даже название ему придумали — «афинская лихорадка», ты разве не слышал? Ах да, ты же не слышал… По аналогии с «золотой лихорадкой» назвали, был такой промежуток времени в далёком-далёком прошлом, когда люди тысячами ломанулись за золотом.

— Но, насколько я помню, во времена золотой лихорадки заработали не золотоискатели, а те, кто продавал им лопаты. — улыбнулся я.

— Как приятно встретить эрудированного человека. — Бадабум тоже улыбнулся, и впервые за всё время это не