Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

Эксель не сел. Он остался стоять, заложив руки за спину, и его серебряный волчий медальон поймал отсвет камина.

— Сто двадцать крон — это цена за голову целого дракона, баронесса, — негромко произнес Грифон, и из-под его капюшона блеснули золотые зрачки. — За обычного оборотня столько не платят. Каковы истинные условия контракта?

Изольда де Фриз судорожно сжала пальцы на подлокотниках кресла. Её холеное лицо на секунду исказилось в болезненной гримасе, а маска высокомерной аристократки дала глубокую трещину.

— Белый Волколак, который режет мои обозы в лесах — это мой единственный сын, — выдохнула баронесса, и эти слова дались ей с колоссальным трудом. — Мой наследник. Баронет Конрад де Фриз.

Эксель даже не шевельнулся. На Большаке ведьмаки видели и не такие семейные драмы знати Континента.

— Ликантропия — это проклятие крови, — спокойно ответил Эксель. — Обычно оно поражает тех, кто совершил тяжкий грех, или наложено сильной чародейкой. Как Конрад стал зверем?

Баронесса резко встала, её платье зашуршало по каменным плитам пола. Она подошла к окну, за которым завывал буран, спиной к ведьмаку.

— Он принял этот грех осознанно, — глухо произнесла Изольда. — Год назад Конрад влюбился в девку из местных, дочку мельника. Нищая, безродная шваль. Я сделала то, что должна была сделать любая мать на моем месте ради спасения чести рода де Фриз. Девку тайно увезли в новиградские приюты Храма Вечного Огня, а Конраду сказали, что она сбежала с заезжим купцом. Он не поверил. Он раскопал правду, устроил скандал, а ночью ушел в дикие повисские горы. Там он нашел алтарь древнего культа и заключил сделку с лесной нечистью. Он выпил кровь дикого волка, приняв проклятие ликантропии, чтобы стать чудовищем и отомстить мне.

Она повернулась к Экселю. Её стальные глаза горели фанатичным, безумным упорством знати.

— Он мстит, ведьмак! Конрад собрал стаю из тридцати лесных волков. Они не трогают крестьян, не нападают на деревни. Они планомерно, с пугающим, человеческим разумом вырезают мои личные караваны с ковирским серебром. Он разоряет собственную мать! Но он — моя кровь. Единственный наследник баронии. Если он умрет, эти земли отойдут короне, а род де Фриз прервется.

Баронесса шагнула ближе к Экселю, и её тяжелое дыхание коснулось черного плаща ведьмака.

— Вот условия моего контракта, Грифон. Ты пойдешь в заснеженную чащу. Ты выследишь стаю. Но ты не посмеешь поднять на моего сына свое серебро. Твой меч останется в ножнах. Ты должен вернуть мне Конрада живым. Снять проклятие, усыпить Знаками, связать двимеритом — мне плевать, как ты это сделаешь! Сто двадцать крон золотом твои, если мой сын вернется в этот замок на четырех ногах или на двух. Но если ты принесешь мне его труп… моя гвардия скормит тебя твоей же собственной лошади. Ты берешься за это, ведьмак?

Эксель медленно опустил взгляд на свою перевязь, где чуть выше волчьего медальона поблескивала серебряная шпилька Лиры с оксенфуртскими рунами «Возвращайся». Контракт был безумным, дьявольски опасным и нарушал половину ведьмачьих правил. Идти на стаю голодных волков и разумного волколака с приказом «не убивать вожака» — это было чистым самоубийством. Но Черному Грифону нужны были эти деньги, чтобы продолжить охоту на предателя Киньяна на юге.

— Я возьму этот контракт, баронесса, — тихо, но с железной уверенностью произнес Эксель, накидывая капюшон глубже на глаза. — Приготовьте золото. На рассвете я уйду по следу вашего сына.

Экселю отвели пустующую угловую башню на самом верху каменного бастиона де Фриз. Здесь, среди гранитных стен, сквозь узкие бойницы которых был слышен непрерывный, яростный свист повисского бурана, ведьмак Грифона наконец-то смог остаться наедине со своими мыслями. В комнате было холодно, но Эксель даже не стал разводить огонь в очаге. Ведьмачьи мутации легко справлялись с северной стужей, а лишний свет и дым только мешали концентрации.

Ведьмак плавно сбросил на тяжелый дубовый стол свой черный плащ. Серебряная шпилька Лиры, закрепленная на перевязи, тускло блеснула в полумраке, поймав бледный лунный свет, пробивающийся сквозь летящие тучи. Эксель бережно положил рядом завернутые в холстину свитки с хрониками Каэр Серен, которые студентка успела перевести для него перед отплытием «Северной Звезды».

— Конрад… — тихо произнес ведьмак, и его голос глухо отразился от каменной кладки. — Ты принял проклятие зверя, чтобы отомстить матери. Сильный мотив. И дьявольски умная тактика для волколака.

Заказ баронессы ломал все привычные ведьмачьи правила. Идти на разумного оборотня, ведомого человеческой местью, и его стаю из тридцати диких волков без права использовать серебряный клинок на поражение — это было балансированием на грани жизни и смерти. Одно неверное движение, один слишком глубокий порез метеоритной сталью — и баронет Конрад истечет кровью, а контракт будет сорван. Экселю предстояло воевать исключительно Знаками и ментальной силой своего Истока. А для этого его разум должен был стать чистым и острым, как повисский лед.

Ведьмак методично разложил на столе свои алхимические инструменты: миниатюрную медную реторту, засаленные ступки и пузатые стеклянные флаконы. Из походной сумки он достал те самые холщовые мешочки с редкими северными травами, которые они с Лирой собирали на обледенелых скалах Понт Ваниса.

В воздухе мгновенно распространился резкий, леденящий запах сушеной северной омелы, горького белого остролиста и перетертых пестиков мандрагоры. Эксель действовал строго по древним формулам из хроник Грифона. Он аккуратно перетирал жесткие стебли в каменной ступке, превращая замерзшие растения в однородный, изумрудно-зеленый порошок. Затем ведьмак зажег крохотную спиртовую горелку под ретортой, заливая в нее дистиллированную воду и спиртовую основу.

Вскипевшее варево окрасилось в глубокий, фиолетово-золотой цвет. Это был эликсир «Петри» высшего порядка — потайной рецепт мастеров Каэр Серен, который на несколько часов разгонял ментальную концентрацию ведьмака до абсолютного максимума, увеличивая мощь Знаков втрое. Следом Эксель сварил флакон «Филина», который должен был стремительно восстанавливать его магическую энергию Истока прямо во время изнурительного боя.

Когда эликсиры остыли, Эксель разлил их по тяжелым походным флаконам и закрепил на поясе доспеха. Мечи он трогать не стал. Его новый полуторный клинок из метеоритной стали оставался чистым и сухим в ножнах за спиной. В этой охоте сталь понадобится ведьмаку лишь для того, чтобы убивать волков, если понадобится. Главным его оружием завтра должен был стать измененный Знак Ирден для сковывания движений зверя и Знак Аксий, с помощью которого Эксель попытается пробиться сквозь ярость волколака к человеческому разуму Конрада.

Эксель подошел к бойнице башни. Буран за стенами замка постепенно утихал, уступая место ледяному,