Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

— А если не пройдёт?

Морозов помолчал.

— Тогда придумывай на месте.

— Какое у нас прикрытие?

— Машины передадут Народному фронту. Номера гражданские, таджикские. В кузове грузовика продукты, керосин, несколько мешков цемента и запасные части. По легенде везёте снабжение в Душанбе.

— Чьё снабжение?

— Ничьё. Просто снабжение.

— А оружие?

— В рюкзаках и под грузом.

— Отличный план. Особенно та часть, где он отсутствует.

Олег не обиделся.

— Поэтому я и вызвал тебя.

Следующие сутки мы почти не спали. О нормальном слаживании пришлось забыть. Вместо него проверяли оружие, пристреливали автоматы, распределяли боекомплект, продукты, медикаменты и связь. Каждый получил автомат с четырьмя магазинами на разгрузке и ещё по восемь в рюкзаке. Левченко выбрал себе ПКМ. К каждому автомату взяли подствольный гранатомёт, Беляев — снайперскую винтовку. Колесников набрал столько взрывчатки и всякого сапёрного имущества, что его рюкзак пришлось отбирать и перебирать.

— Зачем тебе шесть килограммов пластида? — спросил я.

— Не знаю, что там взрывать придётся.

— Нам пока вообще ничего взрывать не приказано.

— Вот когда прикажут, поздно будет возвращаться.

— Оставь два.

— Четыре.

— Два с половиной.

— Три и два электродетонатора.

— Договорились.

— Торгуетесь как на рынке, — заметил Громов.

— Сапёрное имущество иначе не распределяют, — ответил Колесников. — Если не спорить, командир вообще ничего не даст.

Самохин получил ранцевую радиостанцию, для связи с Чирчиком, к ней прилагались запасные аккумуляторы, провода, антенна и блок шифрования, который весил почти столько же, сколько сама станция. На каждую машину так же выдали и по малой, милицейской радиостанции «Виола-Н».

— Работает? — спросил я, показывая на ранец.

— Вчера работала.

— Это не ответ.

— Сейчас проверю.

Он развернул оборудование прямо на полу склада, связался с радистом Морозова, потом заставил его перейти на другую частоту и повторить передачу. Только после этого убрал всё в рюкзак. Чернов набивал медицинские сумки самостоятельно. Я заглянул, увидел ампулы, бинты, шовный материал, упаковки систем и больше не мешал.

— На сколько раненых? — спросил Громов.

— Смотря каких. Лёгких человек на десять. Тяжёлых — на двух или трёх.

— Нас одиннадцать.

— Поэтому постарайтесь не получить четвёртого.

К вечеру распределили машины. В первом УАЗе ехали я, Громов, Рахмонов и Беляев. За руль посадили Нурматова: до службы он работал водителем и уверял, что способен починить УАЗ проволокой, молотком и подходящим русским ругательством. Во втором разместились Калинин, Юлдашев, Чернов и Колесников. Грузовик достался Левченко и Самохину. Пулемёт, радиостанция, основная часть продуктов и тяжёлое имущество лежали у них в кузове под мешками с мукой и ящиками консервов.

Машины выглядели так, словно их собирали из того, что не успели украсть со склада. Один УАЗ был песочного цвета, второй тёмно-зелёный, с заменённой водительской дверью. Грузовик когда-то красили в защитный цвет, потом в синий, а теперь снова в зелёный. Все три слоя проступали на бортах одновременно. Зато двигатели работали.

Перед самым выездом пришёл Гуревич. Формы на нём не было. Обычная серая рубашка, брюки и лёгкая куртка.

— Связь дважды в сутки, — сказал он. — В шесть утра и в двадцать два часа. Основная частота записана у Самохина. Резервная — в запечатанном пакете. Открывать только при потере связи на основных.

— Срок работы?

— До трёх суток.

— После этого?

— Возвращаетесь или ждёте отдельной команды.

— Где ждём?

— Определите на месте.

— Маршрут отхода?

Гуревич посмотрел на карту.

— Через тот же переход. Если дорога будет закрыта, уходите к Кулябу. Там действуют отряды Народного фронта. Позывной для связи получите по радио.

— Другие варианты?

— Пока нет.

— Эвакуация раненых?

— Пограничники примут. Дальше доставят в Термез или Чирчик.

— Если довезём.

— Если довезёте.

За спиной Гуревича стоял Морозов. В разговор он не вмешивался.

— Деньги? — спросил я.

Гуревич протянул небольшой пакет. Внутри лежали советские рубли, узбекские купоны, таджикские рубли и доллары.

— За что там сейчас покупают?

— За всё. Советские берут неохотно, доллары охотно, продукты ещё охотнее.

— Топливо там купить можно будет?

— С этим проблема. Купить можно не везде даже за доллары

— Тогда почему нам на запас дали только четыре канистры? Это всего восемьдесят литров. На три машины, из который один только грузовик жрет от тридцати до пятидесяти литров на сто километров.

Гуревич посмотрел на Морозова.

— Я говорил, что он начнёт задавать вопросы, — сказал тот.

— А я говорил, что вы плохо подготовились.

Нам добавили ещё две канистры, больше видимо для диверсионной группы уходящей хрен знает куда в автономное плавание не полагалось. Перед рассветом машины выстроились возле боковых ворот. На плацу было пусто. Никто нас не провожал, оркестр не играл, приказ перед строем не зачитывали. Дежурный проверил номера машин, открыл ворота и отошёл в сторону. Морозов подошёл к моему УАЗу.

— Последний раз спрашиваю: всё понятно?

— Нет.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Значит, ты правильно понял обстановку.

Я пожал его протянутую руку, хотя больше всего хотелось зарядить в довольную рожу Морозова сапогом. Меня охватывали странные чувства. Вроде я был готов за Олега жизнь отдать, так как знал, что он поступит так же, а вроде и убить его хотелось. Чтобы избежать проблем в настоящем и будущем.

— Если через трое суток не выйдем на связь?

— Будем искать.

— Сам?

— Если понадобится. — Он пожал мне руку и отступил. — Удачи, Серый.

— Иди в жопу.

Я сел в машину. Нурматов включил передачу, УАЗ дёрнулся и покатился к воротам. Следом пошла вторая машина, потом грузовик. Из Чирчика выехали ещё до того, как город окончательно проснулся. На улицах попадались редкие автобусы, женщины с сумками и мужчины, раскладывавшие товар возле будущих рыночных рядов. У хлебного магазина уже стояла очередь. На перекрёстках дежурили милиционеры, но на наши машины никто не обратил внимания.

Форму мы сняли. На мне были светлые брюки, рубашка, старая куртка и ботинки без каких-либо знаков. Остальные выглядели примерно так же. Если смотреть издалека — обычная группа водителей, снабженцев и сопровождающих. Если заглянуть под сиденья и в рюкзаки — впечатление менялось. Автоматы лежали рядом. В случае остановки спрятать их мы бы уже не успели.

— Документы точно никто не взял? — спросил я.

—