Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

разным партиям, полевым командирам и просто людям, сумевшим вовремя захватить склад или оружейный магазин. В районах было ещё веселее. Одно селение поддерживало оппозицию, соседнее — Народный фронт, третье никого не поддерживало, но выставляло блокпост и стреляло по всем незнакомым машинам.

— Единой линии фронта нет, — сказал Виктор Павлович. — Сегодня дорога открыта, завтра на ней появляется отряд. Послезавтра его выбивают, но вместо него приходят местные, которые вообще не знают, с кем воюют. Они просто защищают свой кишлак. Никакого централизованного снабжения у Народного фронта пока нет. Боеприпасы поступают через несколько каналов. Топливо собирают где могут. Продовольствие в основном дают местные администрации и хозяйства.

— То есть каждый отряд существует сам по себе?

— Пока да. Поэтому их и пытаются свести в более крупные формирования. Сапаров способен договориться с командирами, но управлять ими в бою не умеет.

Он перешёл к нашим задачам. Четыре группы должны были выполнять разведывательные и специальные задания, обеспечивать связь с отдельными отрядами Народного фронта, искать захваченные склады и документы, а при необходимости помогать пограничникам. Работать предстояло небольшими составами, иногда по четыре-шесть человек. В открытую использовать российских военнослужащих Москва не собиралась.

— Если кого-то задержат? — спросил я.

— Будем вытаскивать.

— Это не ответ.

— Другого нет.

— Принадлежность к управлению подтвердят?

Гуревич посмотрел на Виктора Павловича. Тот медленно покачал головой.

— До отдельного распоряжения — нет.

— Значит, мы инструкторы Народного фронта.

— Если при вас будут документы — да.

— А если документов не будет?

— Тогда вы те, кем сумеете представиться.

Я откинулся на спинку стула.

— Прекрасно. Уже чувствую заботу Родины.

— Родина сейчас даже сама не до конца понимает, как правильно называется, — негромко сказал подполковник, не отрываясь от записей.

Никто не засмеялся, шутка получилась неудачная. После общей части Морозов коротко доложил о каждом направлении. Две группы готовились к работе на границе. Третья должна была сопровождать советников и связистов в Куляб. Моя пока оставалась резервной, но именно ей предназначался узел связи под Душанбе.

— Подтверждение получили сорок минут назад, — сообщил Гуревич. — Один блок аппаратуры уже вывезли. Покупателю показали фотографии документов. Подлинность предварительно подтверждена.

— Что за документы? — спросил Морозов.

— Таблицы, схемы закрытой связи, позывные, часть архивов. Возможно, там осталось что-то более серьёзное.

— Покупатель кто?

— Посредник. Работает на несколько сторон. Сегодня готов продавать нам, завтра продаст афганцам, если дадут больше.

— Где блок?

— Пока у него.

— Можно забрать через него остальное?

— Он боится возвращаться. Говорит, после первой сделки на объекте сменили охрану.

Я подвинул карту к себе.

— Кто командует отрядом?

— Некто Махмуд Назаров, бывший капитан Советской армии. Служил в мотострелковом полку, потом ушёл к оппозиции. У него от сорока до шестидесяти человек.

— Бывший связист?

— Нет. Командир роты. Мотострелок.

— Значит, ценность аппаратуры он понимает только примерно.

— Не совсем. При нём есть два специалиста. Один служил на этом узле.

— План объекта?

Виктор Павлович достал сложенный лист. План оказался старым, ещё семидесятых годов. Наземное здание, две пристройки, дизельная, антенное поле и подземная часть с двумя входами. С тех пор узел несколько раз перестраивали. Новые помещения на схеме отсутствовали.

— Где сейчас документы?

— Предположительно в подземном хранилище.

— Предположительно?

— Точно никто не знает.

— Охрана?

— На территории постоянно до двадцати человек. Остальные размещаются в соседних домах. Два блокпоста на дорогах, патруль. На крыше пулемёт.

— Население?

— Вокруг жилой посёлок. Большинство жителей осталось.

— Значит, никакой артиллерии и тяжёлого оружия.

— Именно поэтому объект поручают вам.

Я посмотрел на Морозова.

— А группа у меня появится только завтра.

— Вот завтра и начнёшь.

Совещание закончилось около десяти. Морозов вернулся со мной в кабинет, открыл сейф и убрал папку с личными делами.

— Когда ужин? — Спросил я Морозова, когда мой желудок заурчал.

— Мы его пропустили. Завтрак в семь.

— Понятно… кандидаты где?

— В восемь будут на плацу.

В общежитии было жарко. Я открыл окно, умылся и лёг, но уснуть долго не мог. Чирчик возвращал старые воспоминания не отдельными картинами, а запахами и звуками. Пыль под сапогами. Нагретая за день листва. Далёкий шум машин. Команды с плаца. Пять лет назад я жил в казарме, носил сержантские погоны и считал офицеров людьми, которым известно всё. Куда нас отправляют, зачем, на сколько и что будет потом. Теперь я сам был офицером и точно знал: чаще всего им не известно ничего.

Глава 12

Проснулся я без будильника, за несколько минут до подъёма. За окном только начинало светать, но на плацу уже кто-то бегал. Судя по тяжёлому топоту и редким ругательствам, бегал не по собственной воле.

Желудок напомнил, что вчера остался без ужина. Я умылся, оделся и пошёл искать столовую. Дежурный в общежитии объяснил дорогу, но предупредил, что завтрак начнётся только через полчаса. Пришлось довольствоваться водой из графина и двумя сухарями, найденными в комнате отдыха.

В столовую я пришёл первым. Повариха посмотрела на меня с подозрением, однако тарелку каши выдала. Потом добавила ещё кусок хлеба, варёное яйцо и кружку чая.

— Поздно вчера прибыли?

— Вовремя. Просто некоторые командиры забывают, что подчинённых иногда нужно кормить.

— Морозов?

— Он самый.

— Тогда понятно. Он и сам есть забывает.

Через десять минут появился Олег. Свежий, выбритый и совершенно не испытывающий угрызений совести.

— Уже освоился?

— В процессе. Выяснил, что у тебя здесь устойчивая репутация.

— Какая?

— Человека, который не ест сам и другим не даёт.

Он сел напротив и придвинул к себе хлебницу.

— Зато не растолстеешь.

— Если ты моих кандидатов так же кормил, я их всех забракую.

— Они здесь давно. Сами найдут чего погрызть, спецназовец должен уметь выживать в любых условиях.

— Эх, Олежа, как пофиг тебе было на подчиненных, так кладешь ты болт на них до сих пор. Как тебя только на учениях каких не подстрелили? На суп твои кости как раз бы подошли.

— Отравитесь. Я говнистый.

— Это да, и не поспоришь.

К восьми на плацу стояли все восемнадцать человек. Выстроились в одну шеренгу по росту, хотя я этого не требовал. Видимо, Морозов приказал. Сам он расположился чуть в стороне вместе с Гуревичем и ещё двумя командирами групп.