Системный тактик 5 - Максим Игоревич Крынов

— Мужчина, — уточняет Тевен, отвечая на ту часть вопроса, которую Бренн пропустил. — Кто такой, пока неизвестно. По крайней мере, до нас имя не дошло. И что с ним сделали, никто из наших сам не видел, так что я бы не спешил верить всем подробностям.

— Тело на фонаре возница видел, это он не придумал! — возражает Бренн. — Убили, скорее всего, в другом месте. А ночью привезли и повесили, чтобы к утру нашли. Там с самого рассвета народ ходит, долго не провисишь незамеченным.

Тевен напоминает, что место убийства — предположение. Бренн спрашивает, неужели, по его мнению, покойник сам залез на фонарь.

Дожидаюсь конца перепалки и интересуюсь, с чем связывают случившееся. Стража что-нибудь говорила или все версии принадлежат прохожим?

— Стража велела расходиться, — отвечает Тевен. — Остальное люди додумывают сами. Личная месть, разборки между бандами… Возле складов хватает тех, кто кормится с чужих грузов. Могли не поделить деньги, могли поймать вора. Без имени всё это одинаково возможно и одинаково бесполезно.

— Если банды, значит, кому-то предупреждение, — подхватывает Бренн. — Иначе зачем оставлять его так, чтобы все видели? А если месть, то тоже хотели, чтобы заговорили. Просто убить можно было и без этого. Теперь о нём к полудню весь город узнает.

Проходящий мимо лицеист замедляет шаг, но, поймав взгляд Тевена, догоняет товарищей.

Мне нечего добавить, о происшествии я даже не слышал.

— Сначала пусть выяснят, кто погиб, — тише говорит Тевен. — Где работал, с кем водился. Наверняка его уже ищут, может, с ночи. Или кто-нибудь из тех, кто видел, узнает. Установят имя — тогда станет понятнее, что произошло.

Во дворе громко сталкиваются учебные клинки. Бренн смотрит на ворота, где останавливается очередной экипаж, затем переводит взгляд на меня и криво усмехается, запоздало вспоминая о приветствии:

— Вот такое у нас доброе утро.

Глава 15

Небольшая карета останавливается у ворот через несколько минут. Делла выходит с учебной сумкой, благодарит кучера и направляется к нам. После разговора о мертвеце её появление даже радует: будет повод сменить тему. Вот только Бренн уже присматривается к экипажу, и я решаю объяснить всё заранее, пока он не придумал себе что-нибудь сам.

— У Деллы возникли семейные затруднения. Мама предложила ей ненадолго остановиться у нас и распорядилась насчёт поездок в Лицей.

Произношу это самым обыденным тоном, на какой способен. Получается ровно обратное тому, на что рассчитывал: Бренн переводит взгляд с меня на девушку и переспрашивает:

— Правильно ли я понял — Делла теперь живёт у вас?

Две однокурсницы, до этого прислушивавшиеся к рассказу о найденном теле, замедляют шаг. Даже повешенному на столбе покойнику не удалось удержать их внимание.

— Пока да. Госпожа Мира очень помогла, — отвечает Делла и поправляет ремень сумки. — Простите, мне не хочется обсуждать это у ворот.

Бренн сразу отступает, освобождая проход, и предлагает идти: скоро звонок, а стоять здесь незачем. Девушки кивают, Тевен придерживает дверь.

Расспросы прекращаются, только сделать историю скучной, как хотел, я не смог. Теперь несколько человек знают, что Делла поселилась у Даллосов, а причина достаточно серьёзная, чтобы о ней не говорить.

За спиной тихо обмениваются словами. Прекрасно справился, Корбин.

В аудитории пахнет мелом и нагретым деревом. На доске остались наши же расчёты с прошлого занятия: суточные нормы припасов, столбцы дробей, перечёркнутая цифра. Кто-то уже раскладывает тетради, кто-то дописывает задание, прикрывая чужую работу локтем.

Бренн бросает сумку возле скамьи и с тоской смотрит на доску.

— Если сегодня опять считать, сколько сухарей съест отряд, я сойду с ума! По нашим расчётам исследователи только и делают, что едят, теряют мешки и пересчитывают остатки.

Ответить никто не успевает: дверь открывается, и вместо преподавателя математики входит Ренн. Дорожный камзол, высокие сапоги, кожаный футляр под мышкой. Следом появляется служитель со списком.

Наставник по физической подготовке кладёт футляр на стол и велит не распаковывать сумки: первые занятия отменены, сегодня полевая практика.

По классу проходит радостный гул, который становится ещё громче, когда выясняется, что ехать предстоит за город.

Ренн достаёт карту, прижимает один угол чернильницей, второй — футляром. На бумаге виден участок северной дороги с несколькими ответвлениями. Наставник проводит пальцем вдоль одного из них и обводит три близко расположенных двора.

— Старые молочные хозяйства. Сегодня ночью возле общей водокачки обнаружили слабый прорыв. Сначала встревожился скот на соседнем выгоне, потом нашли следы на заброшенном участке. К рассвету переход закрылся. Контурная служба осмотрела место, выставила оцепление. Часть проникших существ уничтожили, остальные укрылись в постройках и зарослях. На проверенной территории разрешили провести занятие под наблюдением.

Шум стихает. Прогулка с учебными клинками понравилась бы всем, а вот настоящие твари вызвают меньше восторга.

Тевен поднимает руку, дожидается кивка и спрашивает именно то, о чём, судя по лицам, успели подумать ещё несколько человек:

— Нас пустят туда, где остались живые существа из прорыва? Это… Ну… У нас же ещё даже классов нет. На занятиях голем останавливается по команде наставника, а здесь… Это вообще допустимо, с нашей-то подготовкой?

С заднего ряда фыркают:

— Сейчас Терн добьётся, что всем вернут математику.

Бренн предлагает ему остаться и посчитать, сколько сухарей отряд съест без него. На этот раз я не смеюсь. Тевен оборачивается к приятелю и интересуется, способен ли тот хоть однажды узнать условия прежде, чем радоваться.

Ренн прекращает перепалку негромким:

— Достаточно! — после которого смеяться всем расхотелось.

— Вопрос правильный. Разведку провели люди с классами, они же будут вас прикрывать. С нами поедут целитель и второй наставник. Работать будете группами, с оружием и только в указанных границах. Держать строй, помогать товарищу и отходить по команде вы уже умеете. Сегодня выясним, насколько хорошо помните заученное за пределами учебного двора.

Он даёт нам несколько секунд переварить услышанное, затем вздыхает и говорит чуть мягче, уже без прежней отрывистости:

— Такие обстоятельства складываются редко. Прорыв неподалёку, прорыв слабый, портал, если был, уже закрылся; обнаруженные твари известны, имеют обычные тела и уязвимы для стали. Их можно увидеть, удержать щитом, остановить ударом. Это возможность впервые встретить настоящего противника там, где рядом будет помощь. За Аркой вам никто не обещает удобного первого знакомства. Здесь вы узнаете, как ведёте себя, когда существо действительно пытается вас ранить, а в голове внезапно становится пусто. Научитесь слышать командира и видеть остальных даже в такой момент. Я считаю этот опыт полезнее нескольких занятий в зале.

С последним трудно спорить. Вчера Оскар прекрасно показал мне, насколько быстро забываешь о своей избранности и неуязвимости, когда чужая и невероятно сильная рука уже тянется к горлу.

А еще,