Системный тактик 5 - Максим Игоревич Крынов

отец говорил, что для развития моего класса важна сама встреча с чуждым этому миру. Твари пришли сюда из-за границы миров, значит, возможность повысить уровень есть. Одно только это стоит, чтобы рискнуть.

— … при этом в подвалы без приказа никто не лезет, за убегающей тварью через ограду не скачет, — продолжает Ренн. — Если обстановка не соответствует докладу разведчиков, занятие прекращаем! Увиденное вам покажут на месте, объяснят, чего ждать. До этого никаких собственных предположений о том, насколько всё легко и безопасно.

— А оружие настоящее выдадут? — Бренн уже оправился от замечания и смотрит на наставника с плохо скрываемой надеждой. — Не затупленное? Я понимаю, что по списку, только хотелось бы знать, на что рассчитывать.

— Настоящее, господин Бренн. Всё исправно, не сомневайтесь.

Бренн расплывается в улыбке. Смеётся даже Тевен, хотя и вопрос об условиях не считает исчерпанным. А я смотрю на Ренна.

Решение принято задолго до появления наставника в классе. Пока мы обсуждали утреннюю находку у складов, взрослые договаривались о выезде, собирали сопровождение и меняли расписание.

Выходим во двор. Приготовления здесь уже идут. Сумки с книгами сдают в запираемую комнату, служители разносят стёганые защитные куртки, перчатки и походные плащи. Оружейники выкатывают ящики к крытой повозке. Возле них человек с перечнем проверяет перевязанные футляры. К флягам привязывают шнуры, в корзины укладывают хлеб и свёртки холодного мяса. Позавтракал я недавно, но вид настоящего походного запаса почему-то окончательно убеждает: мы едем, едем всерьёз.

Ренн отмечает прибывших в журнале. Вторым наставником оказывается Фелл: он обходит ряд, проверяет ремни защитных курток и безукоризненно вежливо возвращает за другой парой перчаток тех, кто взял неподходящую.

Альден собирает своих — Лиссу, Оуэна, Деллу и Тевена, — пересчитывает, затем зовёт отвлёкшегося Бренна к общей сверке. Тому уже интересно, что лежит в длинном оружейном ящике.

Оуэн придерживает дверцу соседней повозки, чтобы не задевала проходящих, и терпеливо ждёт, пока все перестанут метаться.

Кучерам домашних экипажей сообщают новое время возвращения, из канцелярии выходят посыльные с уведомлениями о выездном занятии. Служитель распределяет нас по каретам: девушек — в первые две, юношей — в следующие. После проверки списка местами не меняться. Лисса пропускает Деллу вперёд, садится рядом; из окошка доносится жалоба на слишком широкие перчатки. Делла отвечает что-то про ремешок на запястье. Обычный разговор, и сейчас мне приятно его слышать.

Я заглядываю в ближайшую лицейскую карету. Жесткие скамьи вдоль стен, колени напротив чужих коленей, места ровно столько, чтобы уселись восемь человек безо всякого удобства.

Сразу вспоминаю о собственном экипаже. Он удобнее, но главное — возле него остался серебряный караульный. Выезд организован хорошо, но отказываться из-за этого от человека, задача которого — спасти от опасности мою шкуру, я не собираюсь.

— Я поеду в своей карете, если Ренн разрешит. Места хватит ещё на троих, так что предлагаю присоединиться, — говорю Альдену, Бренну и Тевену. — Я не специалист, но думаю, что за городом наверняка трясёт сильнее, чем здесь. Лучше проверять это на мягком сиденье.

Желающие находятся сразу.

Ренн выслушивает просьбу, велит служителю перенести наши имена в другую строку и предупреждает, что моя карета идёт вместе со всеми. Ни обгонять, ни сворачивать с дороги ей не следует.

Обещаю донести эту мысль до кучера и выхожу за ворота.

Караульный встречает меня удивлённым взглядом: до конца занятий ещё далеко.

— У северной дороги обнаружили слабый прорыв, туда везут несколько групп на практику, — объясняю ему быстро. — Разведка закончена, оцепление стоит, наставники едут с нами. Я хочу взять свой экипаж и вас. Найдите, пожалуйста, кучера: выезжаем, как только закончат посадку.

Серебряный задаёт два коротких вопроса — о месте и старшем выезда — и уходит. Через пару минут возвращается с кучером, который успел отлучиться к соседним экипажам.

Пока тот забирается на козлы, мы устраиваемся внутри. Альден с Тевеном напротив, Бренн рядом со мной. Караульный занимает место снаружи.

Я опускаюсь на мягкое сиденье и невольно улыбаюсь. Впереди настоящая практика, утренний Лонбрайдж остаётся за окном, а ехать предстоит без чужого локтя, тычущегося под рёбра. Для хорошего настроения больше и не нужно.

Сопровождающие садятся отдельно, оружие грузят в крытую повозку. Ренн проходит вдоль ряда экипажей, уточняет последние списки и подаёт знак.

Мы трогаемся. До заставы движемся медленно, пережидая на перекрёстках, пока проедут массивные грузовые телеги. Затем каменная мостовая заканчивается. Колёса начинают покачиваться в широких колеях. Между тополями открываются тёмные полосы вспаханной земли, стерня, редкие фигурки работников. Дым городских труб остаётся позади.

Здесь я раньше не бывал. Смотрю на межи, дренажные канавы, низкие ограды; пытаюсь угадать по дороге, где заканчивается одно хозяйство и начинается другое. Потом окно покрывается мелкими каплями, дальние поля теряются в серой пелене. В карете становится прохладнее.

Подтягиваю ворот плаща, а Бренн с Тевеном тем временем переходят к самому волнующему вопросу: насколько маленькой и слабой должна быть тварь, чтобы её разрешили убивать неопытным лицеистам.

— Если бы она была размером с лошадь, нас бы не повезли, — рассуждает Бренн. — Ренн же сказал: мелкие, обычная сталь берёт. Думаю, что-нибудь вроде здоровой крысы. Или собаки.

— Обычная сталь и тебя берёт, — отзывается Тевен. — А крыса, если её увеличить до собаки, мне совсем не нравится. Я бы предпочёл сначала увидеть рисунок, или услышать подробное описание зверя.

Альден уже где-то раздобыл карту фермы и просит их не толкать столик, на котором она и лежит. Дорога, ограды, несколько прямоугольников построек… Подробностей мало, но расположение трёх хозяйств уже понятно.

Я наклоняюсь ближе, рассматриваю схему. Спор о размерах тварей постепенно затихает.

Примерно через час сворачиваем с большой дороги.

Молочные дворы лежат в неглубокой низине. Ближайший коровник длинный, кирпичный, с провалившейся серединой крыши; сквозь чёрные проёмы видны перегородки стойл. Справа от него стоит жилой дом с заколоченными нижними окнами и покосившимся балконом. За заросшей канавой тянутся амбары второго хозяйства. Третье почти целиком скрыто одичавшим садом: над голыми ветками торчат крутая крыша, каменная труба.

Между дворами ещё различима широкая мощёная дорога для повозок, только теперь из щелей меж камнями лезет трава. У общей водокачки валяется бочка, под навесом темнеет корыто. На нескольких досках возле насосного сарая видны бледные ветвящиеся полосы. Издали похожи на плесень, но идут поперёк древесных волокон слишком ровно. Рассмотреть лучше не получается: карета останавливается у внешней ограды с жёлтыми сигнальными лентами.

У ворот стоит боец с длинным древковым клинком. Другой наблюдает за дворами с деревянной площадки, пристроенной к стене. Возле фургона раскрыт тент, выставлены сундуки, рядом лежат сложенные носилки. Чуть дальше уже собрались две группы постарше. Некоторые получили оружие, теперь проверяют ремни и спорят о щитах.