Красный бриллиант - Алекс Хай

захлопала в ладоши. За ней к аплодисментам присоединились остальные. Я пожал отцу руку. Поздравление получилось официальным, но Василий на секунду сжал мои пальцы сильнее, чем требовали приличия.

Оболенский дождался тишины.

— Теперь результаты общего зачёта по итогам двух испытаний.

На экране появилась новая таблица.

— Девятое место занимает Дом Фализ — сто семьдесят один балл. Восьмое место — Дом Шопар, сто семьдесят три. Дома Бельского и Патек набрали по сто семьдесят семь баллов и делят шестую и седьмую позиции. Дом Картье занимает пятую позицию со ста восемьюдесятью баллами.

Оболенский сделал короткую паузу.

— Дома Болина и Осипова набрали по сто восемьдесят четыре балла. В текущей таблице они занимают третью и четвёртую строки соответственно.

Осипов перевёл взгляд на Болина.

— Поровну, Юлиус Карлович.

— Пока поровну, — отозвался тот.

На экране остались две верхние строки.

— Дом Фаберже: девяносто три балла в первом испытании и девяносто семь во втором. Общая оценка — сто девяносто.

Рядом появилась фамилия Орлова.

— Дом «Орлов и сыновья»: девяносто четыре балла в первом испытании и девяносто шесть во втором. Общая оценка — сто девяносто.

Все замерли, глядя на экран.

После двух испытаний между нами не осталось даже одного балла.

При этом Болин и Осипов отставали всего на шесть. Достаточно одной ошибки в последней работе, чтобы борьба двух лидеров закончилась победой человека, которого они слишком рано списали со счетов.

Орлов подошёл к нам первым.

— Поздравляю, Василий Фридрихович. Ваше «Безветрие» заслужило первое место.

— Благодарю. Ваши часы тоже превосходны.

— Значит, последнее испытание мы начнём с равных позиций.

— Не только мы, — заметил Василий и посмотрел в сторону Осипова с Болиным. — Шесть баллов преимущества в таком конкурсе ничего не гарантируют.

Орлов проследил за его взглядом.

— Разумная осторожность.

Они пожали руки.

Со стороны это выглядело как встреча двух мастеров, одинаково уважающих ремесло и правила.

Возможно, так оно и было. Неприятности начинались с того, что одно совершенно не исключало другого.

— Последнее испытание определит победителя конкурса, — сказал Оболенский, когда все вернулись на свои места. — Его тема — «Служение императорскому Дому».

Он вскрыл конверт и развернул бумагу.

— Вам предстоит создать малый придворный артефакт, полезный не одному члену семьи, а императорскому Дому и его коллекции в целом. Изделие должно безопасно действовать рядом с другими благотворными артефактами, не нарушать их работу и не требовать постоянной настройки под конкретного владельца.

На экране появились ограничения: не более пятнадцати сантиметров и полутора килограммов. Никакого оружия, подавления воли и поражающих контуров.

— Всем Домам предоставляются равноценные материалы, — продолжил Оболенский. — Платина, золото, серебро, четыре калиброванных камня высшего порядка и один александрит. Использовать все материалы необязательно. Добавление иных самоцветов допускается только после согласования и государственной экспертизы.

Помощники начали раздавать шкатулки.

Наша оказалась тяжёлой. Под крышкой в отдельных ячейках лежали слитки металлов и пять запечатанных футляров. Изумруд, сапфир, рубин и алмаз — каждый меньше карата. В центре — небольшой александрит с ровным переходом цвета.

— Срок выполнения — двадцать один день, — закончил Оболенский. — Промежуточный контроль состоится через неделю. До этого момента участники обязаны представить замысел, расчётную схему и предполагаемую функцию изделия.

Глава 18

Домой из Зимнего мы вернулись около семи.

Лена потребовала немедленно сообщить результаты, поэтому первые полчаса ушли на повторное объявление баллов, поздравления и объяснение третьего задания. Потом она забрала копию условий и начала читать их с таким видом, словно комиссия допустила несколько грубых ошибок и теперь могла надеяться только на её снисхождение.

Мы с отцом разложили на столе материалы из казённой шкатулки.

Три слитка. Пять самоцветов. Двадцать один день.

— Что думаешь? — спросил я.

— Пока ничего.

— Очень обнадёживает.

— Первые три идеи ты уже высказал во дворце, — задумчиво отозвался Василий. — Всё не то.

— Анализатор был неплох.

— Таких в императорских хранилищах десятки.

— Наш будет лучше.

Я взял александрит пинцетом и поднёс к лампе. Камень сменил зеленоватый оттенок на густой красно-фиолетовый.

— Нет, Саша. Здесь нужно что-то иное. Нечто особенное. Но пока я не могу поймать мысль.

— Значит, нужно взять паузу и стараться как можно меньше думать о задании. Хорошие идеи имеют свойство приходить внезапно и в самых удивительных обстоятельствах.

— Согласен, — вздохнул отец. — Чем больше думаешь, тем меньше толкового приходит в голову. Нужно отпустить ситуацию.

Я как раз хотел предложить ему пригубить немного того французского коньяка из особых запасов — повод имелся веский, да и расслабиться отцу не мешало. Но в этот момент у меня в кармане завибрировал телефон.

Василий вопросительно вскинул брови.

— Крылов звонит, — сказал я и нажал на кнопку ответа.

— Александр Васильевич, вы дома? — донеслось из трубки вместо приветствия. Судя по всему, полковник торопился.

— Да.

— Нужна ваша помощь. Наблюдаемый курьер прибыл на склад у Обводного канала. Мне нужен специалист, способный опознать артефакты и оценить защиту контейнеров. И вы, судя по всему, сможете прибыть оперативнее всех прочих.

Я вздохнул и положил пинцет на стол.

— Когда выезжать?

— За вами заедут через десять минут. Можете взять своего телохранителя.

Крылов отключился, а я машинально сунул телефон обратно в карман. Василий слышал разговор. Он начал молча убирать камни обратно в ячейки.

— Надеюсь, это будет быстро, — сказал я.

— Главное — не лезь на рожон. Если государство наконец-то решило выполнить свою работу, не стоит ему мешать.

— И не собирался.

* * *

Автомобиль, из которого велось руководство операцией, стоял во дворе закрытого механического завода в двух кварталах от склада.

Снаружи это был обычный серый фургон, какие ездят по городу тысячами. Внутри — четыре экрана, защищённая связь, карта района и слишком много людей для столь тесной площади. Крылов сидел у центрального пульта. Рядом разместились двое следователей, связист и государственный артефактор в форме Министерства.

Нам со Штилем выделили по откидному креслу возле двери.

— До окончания зачистки остаётесь здесь, — сразу предупредил Крылов. — Оба.

— Я приехал осматривать артефакты, а не брать склад штурмом.

— Ну разумеется. Напомнить вам, как вы отбивали Обнорского?

— Я прослежу, — пообещал Штиль.

Полковник удовлетворённо кивнул. Поразительное единодушие. Ещё немного — и они составят график моего перемещения по городу и будут выдавать разрешение на выход из дома под расписку.

Шутить вслух я не стал. На экранах люди проверяли оружие, защитные артефакты и крепления камер. У каждого движения была своя последовательность. Никто не суетился, не произносил громких слов и не пытался выглядеть героем. Настоящая работа вообще редко выглядела героической до того момента, когда что-нибудь шло не по плану.

На первом экране показывали склад с крыши соседнего дома. Кирпичный корпус,