Опыты понимания, 1930–1954. Становление, изгнание и тоталитаризм - Ханна Арендт

Если бы различные предложения относительно «федераций» были бы ничем большим, чем планированием послевоенного будущего, вряд ли стоило бы их рассматривать. На американской сцене им придает значение то, что они представляют попытку создать работающие союзы между различными группами потомков иммигрантов в нашей стране, а не серьезные усилия по реорганизации Европы. В противоположность Атлантической хартии, некогда столь популярной, которая реально стремилась к определенным целям на европейской сцене (хотя, согласно иноязычной прессе, в основном к реставрации полуфашистских режимов), «федерации» должны создаваться именно здесь. «Политический блок», созданный «американскими потомками малых зарубежных наций» и «действующий в унисон» (как это формулирует литовский еженедельник Lietuviu Zinios), находится в процессе формирования. Если такой блок окажется успешным, группы потомков иммигрантов смогут объединиться и действовать в качестве групп давления при заключении мирных договоров. Сторонники «формирования федерации государств от Балтики до Адриатики» могут не обладать ясным видением предлагаемой ими будущей европейской политической структуры, но они могут надеяться мобилизовать, под знаменем региональной федерации в Европе, американских потомков литовцев, поляков, словаков, венгров, хорватов и словенцев в целях организованного влияния и совместных действий в Америке.

Важное преимущество этих «федераций» состоит в том, что их легче всего реализовать именно здесь, где украинцы и словаки, хорваты и поляки, литовцы и венгры живут в одном и том же месте. Прошли те времена, когда чехословацкие ссоры шли только между чехами и словаками и нападки на Бенеша осуществляли словаки, возможно, с помощью лишь нескольких венгерских газет. Сейчас украинцы открывают свое «родство» со словаками, познав сходную участь: то, что словаки испытали от чехов, украинцы испытали от поляков или русских. Также прошли те времена, когда конфликты, раздиравшие Югославию, касались лишь только хорватов, словенцев и сербов. Ныне хорватская и словацкая пресса обмениваются новостями и пропагандистскими материалами, а сербы жалуются на то, что за этим стоит нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Относительно этих перекрестных связей, все еще находящихся на первых стадиях развития, тревожно то, что не существует никакой определенной объединяющей программы любого типа, хотя можно различить некоторые сходные черты. Несомненно, характерно то, что выходцев из более крупных наций, будь то наши враги, подобно немцам, или наши друзья, подобно французам, или же держащие нейтралитет, подобно испанцам, не найти среди этих рабочих альянсов. Конечно, тема федерализации Европы обсуждается в иноязычной прессе, но эти дискуссии носят теоретический характер, касаясь Европы в целом, и сторонники этого до сих пор не предприняли сколько-нибудь заметных попыток начать создание европейской федерации через федерацию выходцев из Европы в нашей стране. То, что формируется, представляется блоком потомков малых народов как таковых, независимо от того, находятся ли их прежние страны в состоянии войны или мира с Соединенными Штатами.

Вторая характерная черта, общая для них, заключается в том, что выходцы из этих малых народов преимущественно являются католиками. Заметно отсутствие скандинавских наций и их связей с выходцами из восточно- и центральноевропейских стран. Этим фактором ни в коем случае нельзя пренебрегать. Католические союзы, приходы, ассоциации и ордена (последние особенно в польской печати) играют большую роль как издатели иноязычной прессы. Эти общества также связаны с большими католическими организациями Америки, такими как Национальный католический совет благосостояния (НКСБ). Статьи, выпускаемые пресс-бюро НКСБ, перепечатываются католическими газетами на разных языках по всей стране и, несомненно, оказывают существенное объединяющее влияние на политические взгляды по некоторым вопросам, которые иначе были бы довольно дискуссионными.

Это влияние должно возрасти примерно в той же пропорции, в какой уменьшилась привлекательность Атлантической хартии. В этом отношении представляется довольно важным, что епископ Богачевский, имеющий некоторое влияние на Ameryka, официальный орган Союз украинских католиков Америки «Провидение», рекомендовал осуществлять более тесное сотрудничество с американскими католическими организациями и прекратил взаимодействие с другими украинскими националистическими группами. Эта ситуация означает, что тяжкое бремя ответственности ложится на плечи американского католицизма. Глубоко укоренившийся в политической жизни страны, он представляет собой важное связующее звено между иноязычными группами и Америкой. На протяжении долгого времени католические организации помогают иммигрантам и членам беднейших групп адаптироваться к американским традициям. Это в основном делается священниками, которые имеют то же происхождение, что и их паства, и были осторожны и, вероятно, мудры в том, чтобы сохранить некоторое наследие прежних стран. Эта задача была возложена на них почти автоматически применительно к иммигрантам из стран, в которых церковь по-прежнему имеет огромный авторитет для народных масс. И эмиграция в Америку во многих случаях не ослабила, а только усилила этот авторитет, именно потому, что иммигранты в новой и сбивающей с толку среде стали рассматривать католические институты в качестве представителей своих различных национальных традиций, а иногда и как нечто тождественное с ними. Такая новая тенденция к сотрудничеству этих групп может сделать этот авторитет еще более весомым, хотя до сих пор никто не может предсказать, в каком направлении проявят себя этот вес и это влияние.

VII

Из сказанного выше видно, что случай с потомками еврейских иммигрантов и их прессой несколько отличается от всех остальных. У них не было настоящей родной страны, которая стимулировала бы интерес к внешней политике. Более того, евреи приехали в Америку из-за преследований, которым их подвергали европейские народы, и, вследствие этого, испытывали некоторое естественное недоверие к их потомкам и были гораздо больше, чем любая другая иммигрантская группа, готовы разорвать связи с прежней страной и мыслить лишь по-американски. И, естественно (в чем, кстати, большое везение), американские евреи избежали влияния фашистских и шовинистических тенденций, которые играли столь большую роль в недавней истории других групп.

Это не означает (как склонны думать некоторые поверхностные наблюдатели), что евреи больше, чем другие иммигрантские группы из Европы, готовы отказаться от своей идентичности. Но это означает, что перемены, через которые прошло американское еврейство после окончания прошлой войны были намного менее внезапными, что старые идеалистические традиции сохраняются намного лучше. Конечно, эти перемены существенны. Старые европейские влияния на еврейские массы, особенно из Польши, ослабли. Бундовский социализм и антисионизм на пороге исчезновения, газеты, прежде имевшие сильный антисионистский уклон, в последнее время стали довольно просионистскими, а старая сионистская пресса оставила в прошлом старые сентиментальные установки, вместе со старыми дрязгами между различными сионистскими фракциями, чтобы стать открыто политической с сильным упором на внешнюю политику.

В политической структуре американского еврейства Палестина все чаще занимает то же место, которое у других иммигрантских групп занимают родные страны. Но и здесь позиция евреев демонстрирует больше сходства с позицией этих групп до Первой мировой войны, чем с теми из их современников, которые