Опыты понимания, 1930–1954. Становление, изгнание и тоталитаризм - Ханна Арендт

Конечно, не случайно то, что те правительства, у которых нет больших и хорошо организованных групп выходцев из их стран в США, такие как голландское и бельгийское, пользуются лучшей репутацией и вызывают больше доверия в своих притязаниях на представительство своих стран, чем чехословаки, югославы и поляки. Оппозиция несогласных органов против деятельности чехословацкого и польского национальных советов была крайне ожесточенной и поддерживалась организациями, прочно укоренившимися в своих сообществах. В этих условиях официальные представители или резолюции правительств в изгнании часто не принимаются всерьез нейтральными или даже благожелательными наблюдателями. Когда, к примеру, более года назад югославское правительство решило не делить Югославию, Сербский национальный совет обороны принял резолюцию, требующую раздела страны и учреждения Великой Сербии. Это заявление заставило У. Филиппа Симмса (в его колонке в New York World Telegram) задаться вопросом о том, действительно ли югославское правительство представляет югославскую нацию. Иными словами, Сербский национальный совет обороны, а также хорватские и словенские организации, хотя и состоящие в основном из американских граждан, рассматривались как более представляющие народ Югославии, чем официальное решение признанного правительства. Не менее сложна ситуация с чехословаками. Поскольку американские чехи и словаки оказали большую помощь Масарику в годы Первой мировой войны и после нее, все более тревожно, что сейчас, когда надо будет восстанавливать то, что когда-то было создано с их поддержкой, те же самые организации отказываются помогать и даже осуждают и подвергают нападкам. У каждой из этих групп есть одна или несколько газет, на чью непоколебимую поддержку правительства в изгнании могут полагаться. Но эти газеты редко выходят самыми большими тиражами. Им часто не хватает народной поддержки в виде товариществ или иных организаций и поэтому их часто подозревают в получении существенных субсидий от посольств. Вызывает сомнения успешность других методов достижения единства. Рассмотрим такой пример: среди американской словацкой прессы нью-йоркская ежедневная газета New Yorski Dennik выделяется своей преданной поддержкой Бенеша; ее владелец, господин Ричард Фогель, также владеет чешской ежедневной газетой New Yorske Listy, рупором чехословацкого правительства. Аргументы, применяемые против правительств в изгнании демонстрируют поразительное сходство с обычными обвинениями против беженцев. Потеряв свои страны, они потеряли то официальное положение, которое давало им авторитет. Потомки иммигрантов просто не признают никаких «беженцев» и даже предпочитают марионеточные, – но все же действующие правительства, как это имело место в случае со словаками.

IV

Со вступлением Америки в войну эти условия стали еще более неутешительными и порождали бы более серьезную озабоченность будущим более демократической Европы, если бы не тот факт, что иногда своеобразное поведение некоторых частей иммигрантских групп диктуется не столько идеологическими убеждениями, сколько искаженным и плохо понимаемым чувством верности прежней Родине. Эти чувства хорошо понимает и даже усиливает общественное мнение нашей страны, что опять же делает ситуацию очень трудной для беженцев, находящихся в оппозиции властям своей прежней Родины и в основном особенно верных властям новой страны пребывания. По меньшей мере можно сомневаться в мудрости судьи, который год назад отказал в американском гражданстве одному финну, потому что тот собирал подписи под петицией к правительству Соединенных Штатов с призывом объявить войну Финляндии. Его честь сказал: «Вы никогда не получите американского гражданства. Тот, кто ненавидит страну, где родился, негоден для того, чтобы быть гражданином какой-либо страны». (Выходящая два раза в неделю в городе Астория финская газета Lannen Suometar, по-прежнему однозначно поддерживающая финское правительство, конечно, с радостью сообщила об этом случае своим читателям).

Однако часто встречающиеся профашистские наклонности выходящих на иностранных языках газет на самом деле коренятся не слишком глубоко. Это опять же можно показать на итальянском примере. Возможно, само по себе это не слишком приятное открытие, что многие итальянские газеты, которые на протяжении двух десятилетий восхваляли Муссолини и продолжали заниматься этим даже после вступления Америки в войну, изменили свое отношение через несколько дней после свержения Муссолини и начали всей душой поддерживать Бадольо. Но оно показывает возможность мгновенных перемен, которые, внимательно читая эти газеты, вряд ли можно было ожидать.

Есть еще больше признаков непоследовательности в том, что может представляться политическими убеждениями некоторых иноязычных групп. Имеются странные, но далеко не единственные примеры газет, полностью поддерживающих фашистские правительства прежней Родины, а во внутренней жизни своей новой страны – где они реально живут, работают и иногда голосуют, – поддерживающих «Новый курс», президента Рузвельта и иногда даже его администрацию и его программу социального страхования. В конце концов, большая часть иноязычного населения состоит из рабочих, которые, за исключением американцев германского и скандинавского происхождения, традиционно являются демократически настроенными избирателями. Поляки, подавляющее большинство которых некогда работало в тяжелой промышленности Америки, в последние годы формируют растущий средний класс. Это могло усилить реакционные элементы в этой группе, а могло и нет, хотя сам по себе этот факт вряд ли достаточен для объяснения неистовства их националистической аргументации. Во всяком случае, даже те газеты, которые в сфере польской политики радуются коллаборационизму таких выдающихся польских реакционеров, как господин Матушевский, во внутренней жизни Америки поддерживают все те меры, которые обычно считаются либеральными, такие как распоряжение о замораживании цен и зарплат и программу социального страхования. Венгерские рабочие в Детройте и других местах являются покупателями венгерских газет, издаваемых сетью Химлера. То, что эти газеты туманно поддерживают реставрацию Габсбургов и одобряют Тибора фон Экхарта, не очень их беспокоит; но им приходится придерживаться полностью противоположной политической линии, когда дело доходит до внутренней политики: здесь имеет место поддержка социальных реформ Рузвельта вместе с яростными нападками на «миллионеров» и крупный бизнес.

Такая непоследовательность намного больше характерна для прессы на иностранных языках в целом, чем для тех газет, которые сознательно следуют фашистской или коммунистической партийной линии. При чтении последних складывается впечатление, будто они публикуют на разных языках тщательно выполненные переводы одних и тех же текстов. Фашистские газеты, независимо от их языка, неизменно обрушиваются с нападками на Великобританию и пропагандируют достижение мира через переговоры. Коммунистические газеты монотонно настаивают на открытии второго фронта и подробно описывают каждый сдвиг и тенденцию в советской внешней политике. Более того, и те и другие проводят последовательную линию в вопросах внутренней политики. Первые распространяют путаницу, называя все социальные меры «нацизмом», а вторые – безоговорочно поддерживая военные усилия и делая особый упор на помощи России.

Однако непоследовательность большей части прессы на иностранных языках честная и открытая. Только недавно невинность жесткого разграничения между мерами, одобряемыми на прежней Родине и политикой, поддерживаемой в новой,