Опыты понимания, 1930–1954. Становление, изгнание и тоталитаризм - Ханна Арендт

если бы мы пытались догадаться о том, что происходит в Италии, читая итальянскую прессу в нашей стране, мы никогда не смогли бы предсказать такой ход событий. Из четырех ведущих итальянских ежедневных газет лишь недавно обратившаяся в новую веру Progresso ltalo-Americano Дженерозо Попа – рьяного фашиста вплоть до Перл-Харбора – поддержала призыв Эйзенхауэра к итальянскому народу сдаться союзным армиям. Остальные с презрением отозвались об «этих влиятельных италоамериканцах», которые осмелились одобрить такие «бессмысленные предложения» (La Notizia), или даже хотели, чтобы Италия продолжала борьбу, «как подобает благородной нации», которая «не может, не должна сдаваться» (La Gazetta ltaliana), восхваляли итальянских летчиков, которые, «презирая опасность, атаковали захватчиков», или открыто предостерегали от капитуляции, публикуя условия перемирия в версии стран гитлеровского блока (La Gazetta del Massachusetts).

В то время как падение Муссолини погрузило Италию в экстаз радости и надежды, мнение шести миллионов итальянцев Америки было по меньшей мере расколото. Большинство прикрывало свое потрясение энергичной защитой монархии, а меньшинство упорно пело старую песню о том, что Муссолини послужил оплотом против коммунизма в Италии. Есть, конечно, в итальянском сообществе небольшая доля тех, кто является и всегда был антифашистом. Члены «Общества Мадзини», читатели Nazione Unita графа Сфорца или La Voce Del Popolo Дона Луиджи Стурцо приветствовали вторжение на Сицилию столь же определенно, как большинство сицилийцев, и падение Муссолини с таким же энтузиазмом, как жители Рима. Но эти группы малы и бессильны, ими руководят беженцы-антифашисты, не имеющие сильных корней в сообществе итальянцев – граждан Америки, чувствующих, что они «являются достаточно сильными лидерами в Соединенных Штатах, чтобы руководить итальянцами, не нуждаясь в том, чтобы призывать элементы, выброшенные из Италии», как выразилась одна из этих газет примерно год назад.

Недавние события в самой Италии показали, что эти «выброшенные элементы» значительно ближе к чувствам итальянских масс, чем кто-либо осмелился бы ожидать. Но этого недостаточно для того, чтобы изменить здешнюю ситуацию, и, поскольку американская внешняя политика неизбежно испытывает влияние их позиции, следует ожидать, что шесть миллионов американских граждан итальянского происхождения будут обладать большим авторитетом и влиянием, чем небольшие антифашистские группы. Это признают и лидеры последних, которые отчаянно пытаются установить контакты с итальянским сообществом в Соединенных Штатах и завоевать в нем влияние. В этой связи достаточно важно то, антифашист Луиджи Антонини, уже долгое время рабочий лидер, вице-президент Международного женского союза работников швейной промышленности и председатель Итальянского американского рабочего совета, счел уместным объединить усилия с Дженерозо Попом в недавно созданном Американском комитете за итальянскую демократию, как только вопрос о прямом влиянии на положение в Италии стал насущно важным. Господин Антонини должен был знать, что этот новый союз принесет ему существенные проблемы с прежними друзьями. Но он явно осознавал, что его единственным шансом было присоединение к организации ранее профашистских лидеров италоамериканцев. И после нескольких недель ожесточенных нападок на этот новый орган даже граф Сфорца выступил с заявлением, что для преодоления пропасти между ними достаточно будет, если Поп признает свои прошлые ошибки.

В антифашистской итальянской прессе распространены жалобы на явное нежелание правительства Соединенных Штатов иметь дело с подлинно антифашистскими элементами страны и его готовность завоевывать поддержку тех, чья позиция даже во время войны не диктовалась однозначной лояльностью. Делались многократные попытки подвигнуть наиболее влиятельную итальянскую организацию, Орден независимых сынов Италии, на издание заявления, призывающего народ Италии к безоговорочной капитуляции. Эти попытки не удались, и многочисленные резолюции, соответственно, отправились в архив. Однако с падением Муссолини картина, как кажется, поменялась. Пенсильванская ложа сынов Италии, под руководством судьи Алессандрони, предложила организовать специальное вещание на Италию, которое осуществлялось бы совместно с Управлением военной информации. И если можно доверять информации в колонке Дрю Пирсона «Вашингтонский прожектор», «правительственные чиновники были в восторге… они посчитали это одним из самых патриотических шагов, до сих пор сделанных какой-либо итальянской группой». Это, возможно, свидетельствует о том, что американские власти в итальянской политике, возможно, будут более склонны полагаться на недавно и лишь очень поверхностно обратившихся в новую веру италоамериканцев, давно занимающих видное положение в итальянском сообществе страны, чем на тех, кто имеет давнюю репутацию борцов против фашизма, но лишь недавно появился на американской сцене.

Такой ход событий, конечно, заслуживает сожаления, особенно потому что эти италоамериканцы (в противоположность своим бывшим соотечественникам все еще не преодолевшие фашистскую болезнь) не будут подлинными представителями итальянского народа и, напротив, могут искусственно усилить именно те элементы в Италии, которые были тесно связаны с фашистской партийно-государственной машиной. Обладая и итальянским происхождением, и американским гражданством, они будут пользоваться значительным уважением и влиять на надежды и политические решения побежденного народа. Эти люди, все эти Форти, Алессандрони, Попы и, что еще хуже, Горасси, антисемит Скала и другие, успешно избавились от всех тех, кто, покинув Италию позднее, мог мы рассказать итальянскому сообществу Америки о настоящих чувствах итальянского народа. Аргумент о том, что «Ла Гуардиа [?], Сфорца, Салемини, Боргезе, Асколи и компания должны были оставаться в Италии и поддерживать сияние света свободы», как сказал однажды влиятельный нью-йоркский финансист Луиджи Крискуоло (в La Gazetta del Massachusetts), хотя и продемонстрировал удивительное невежество относительно современных полицейских методов, оказался очень действенным. Нет смысла скрывать, что все это положение дел возникло не только из-за фашистских пристрастий нескольких влиятельных индивидов или амбиций отдельных «лидеров». Когда Дженерозо Поп после вступления Америки в войну изменил редакционную политику своей Progresso Italo-Americano, тиражи, как сообщается, существенно упали, и его примеру не последовала никакая другая итальянская ежедневная газета. Еще более однозначным предстает итог его широко разрекламированного конкурса «Почему Италия должна вступить в Организацию Объединенных Наций?»: ни один италоамериканец или даже постоянно проживающий в стране итальянец не был среди победителей. Конечно, антифашист не стал бы участвовать в конкурсе человека с прошлым господина Попа. Но огромная масса читателей крупнейшей итальянской ежедневной газеты страны явно не одобрили всей душой новую продемократическую политику ее издателя.

III

В последние двадцать пять лет в Соединенных Штатах существенно сократились тиражи прессы на иностранных языках. Но доля рожденных в стране по отношению к родившимся за рубежом в каждой из иноязычных групп увеличилась намного более существенно. Это означает, что сегодня эти группы состоят в основном из американских граждан, имеющих больше реальной власти и полуофициальных отношений с правительством и политическими органами, чем пару десятилетий назад. Итальянская пресса пишет для (и говорит от имени) шести миллионов американских итальянцев, из которых лишь около полутора миллиона родились за границей. Родившиеся за рубежом поляки составляют всего лишь около одного миллиона, но польскую прессу с общим тиражом около 800 000 экземпляров читают примерно пять с половиной миллионов американцев польского происхождения.