Тень против света. - Сира Грин

а его пособники снова кинулись на перехват, надеясь скрутить «строптивую девчонку». Но игра в прятки закончилась. Едва заметный взмах ладони — и ожившие тени хищными змеями оплели их лодыжки, намертво пригвоздив подонков к сырой земле.

В одно неуловимое мгновение я снова оказалась за спиной главаря. Резкий захват, короткий, выверенный рывок — и я отшвырнула его тяжёлую тушу на несколько метров, словно назойливое, жужжащее насекомое.

— Ну зачем, зачем ты встрял?! — я обернулась к Идо, в моём голосе звенело искреннее возмущение. — Всё веселье мне испортил, герой! Я только вошла во вкус!

Идо замер, ошеломленно приоткрыв рот.

— Я… — начал он, но договорить не успел.

— Ты-ы-ы! — взревел вожак, вскакивая на ноги. Его лицо исказилось от ярости и непонимания, он бросился на меня, полосуя воздух ножом.

Лезвие хищно мазнуло по воздуху у самой моей щеки, но я изящно, почти танцуя, уклонилась от удара. Мужчина пролетел мимо по инерции, едва не зарывшись носом в грязь, но тут же развернулся и снова пошёл на таран — упрямый, свирепый и безнадежно глупый, точно разъяренный бык на красную тряпку.

Ленивый щелчок пальцами — и увесистый камень, подчиняясь моей воле, с глухим стуком впечатался ему в висок. Главарь пошатнулся, по лицу потекла тёмная струйка, но безумие гнало его вперёд. Ещё один яростный выпад. Нож снова полоснул пустоту в считаных сантиметрах от моего плеча — и снова впустую.

Я сделала обманный шаг навстречу. Короткий, сухой удар в солнечное сплетение, стремительная подсечка — и его грузное тело с чавкающим звуком рухнуло в придорожную жижу. Очередной взмах кисти, и угольно-черная тень удавкой сомкнулась вокруг его бычьей шеи.

Я потащила его за собой, как мешок с костями, к остальным подельникам, которые наблюдали за этой расправой с застывшим в глазах могильным ужасом. Им хватило одного взгляда на мою «забаву»: с истошными воплями «Ведьма!» и «Демон!» они бросились врассыпную, позорно бросив своего вожака на растерзание лесу.

Тьма нехотя, словно живое существо, отхлынула по моему приказу. Мужчина зашёлся в лающем, хриплом кашле, судорожно отползая назад, пока не упёрся лопатками в шершавый, холодный ствол дуба. Я медленно, с хищной грацией сокращала расстояние, наслаждаясь его агонией.

— Не трогай меня! Чудовище! Пошла прочь! — визжал он, теряя остатки мужского достоинства. — Отпусти!

— Вшивая дворняжка, — выплюнула я, глядя на него сверху вниз с бесконечным презрением.

А затем с размаху, вкладывая в удар всю накопившуюся за день досаду, ударила его ногой в пах. Мужчина издал тонкий, почти ультразвуковой скулёж и мгновенно свернулся калачиком на мокрой листве, хватая ртом воздух.

Довольная своей маленькой расправой, я развернулась и вальяжной, почти кошачьей походкой направилась к Идо. Каждым своим жестом, каждым изгибом губ я транслировала немое торжество: «Ну что, герой? Видишь теперь, насколько лишним и нелепым было твоё благородное вмешательство?»

На мгновение лицо Идо осветила мягкая улыбка. В этой мимолетной вспышке читалось чистое, незамутненное облегчение — он наконец удостоверился, что я цела, что угроза миновала и я стою перед ним живая. Но радость была недолгой, она истаяла быстрее, чем дыхание на морозе.

В следующую секунду его взгляд преобразился. Он стал свинцово-тяжёлым, пугающе тёмным, точно грозовой фронт, закрывший солнце. В серых глазах вспыхнуло нечто суровое и беспощадное — тот самый взгляд человека, привыкшего карать, вершить высший суд и единолично решать, на чьей стороне истина. От этого холода у меня по коже продрал мороз.

В его ладони, рождённая из ниоткуда, с яростным треском заплясала искра.

Молния сорвалась с его пальцев — ослепительно-белая, резкая, как удар хлыста, и смертоносная. Она устремилась прямо ко мне, без предупреждения, без тени сомнения в глазах бьющего. Всё произошло настолько стремительно, что сознание не успело выстроить логическую цепь. Я лишь инстинктивно сжалась, до боли напрягая мышцы в ожидании неминуемого удара.

«Ну вот и всё…» — пронеслась в голове горькая мысль.

Всё вернулось на круги своя. Его показное дружелюбие, эти разговоры в машине — лишь мимолётный морок, досадная системная ошибка. Я только что калечила людей. Пусть они были мразями, последними отбросами общества, но в его кодексе они оставались «людьми». Для истинного героя такое самоуправство непростительно. Он не может спустить подобное монстру. Его священный долг — встать на защиту человечества. Всегда. Против меня.

Я зажмурилась, приготовившись к темноте.

Но удара не последовало. Не было ни испепеляющей боли, ни разрывающего мышцы жара, ни знакомого запаха озона под кожей.

Вместо этого лес содрогнулся от резкого, сухого звука выстрела. Оглушительный хлопок, словно саму ткань пространства разорвали пополам. В то же мгновение чьи-то сильные, властные руки рывком дёрнули меня в сторону, заставляя потерять равновесие. Идо в ту же секунду вырос передо мной, заслоняя, закрывая меня своей широкой спиной, словно нерушимым бастионом. Он встал между мной и опасностью, превращая своё тело в живой щит.

Как…

Как он сумел оказаться здесь так немыслимо быстро?

Этот вопрос вспыхнул в сознании ослепительной искрой и тут же погас, когда я подняла на него взгляд. Его волосы, насквозь промокшие под непрекращающимся ливнем, тяжёлыми прядями липли ко лбу. Прозрачные капли дорожками стекали по вискам, очерчивая резкие скулы. Но его глаза — серые, пронзительные, как сталь под луной — смотрели прямо на меня. В них не было и тени страха, только кристальная сосредоточенность и жизнь. А на губах всё ещё блуждала та самая, до боли знакомая усмешка. Дерзкая. Почти озорная. Совершенно неуместная здесь, на пороге небытия.

— Как же выматывает эта чёртова сила… — пробормотал он будничным, почти интимным тоном, словно мы вели беседу на заднем сиденье машины, а не в лесной чаще под прицелом.

Его рука медленно потянулась к моему лицу, пальцы едва коснулись волос — мимолётное, обжигающе теплое прикосновение… И в то же мгновение рука бессильно опала, точно в ней разом перерезали все жилы. Идо качнулся. Его тело утратило опору, ноги подкосились, и великий герой неминуемо рухнул бы в грязь, если бы мои тени не среагировали раньше меня. Чёрные ленты метнулись навстречу, подхватывая его в последний миг, бережно принимая на свои призрачные руки.

Белоснежная ткань футболки в районе плеча на глазах тяжелела, стремительно наливаясь чернотой.