Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей - Владимир Васильевич Карпов

«нашептывает» заговор, который должен принести исцеление. Если в ходе ритуала нужно прикоснуться к больному месту рукой или приложить к нему какой-то специальный предмет, то знахарь и здесь может проконсультировать клиента по телефону либо наложить ладонь на то место своего тела, которое соответствует поврежденному месту пациента.

Помимо стандартного набора заболеваний, на которые распространяется практика целителей, в каждом регионе есть «своя» уникальная болезнь. Например, в кантоне Аппенцель-Иннерроден это тоска по родине, принимающая иногда размах серьезного психического расстройства. Врач Иоганн Гофер уже в 1688 году упоминает ее в медицинском трактате. Швейцарские солдаты-наемники родом из Аппенцеля, услышав звон коровьих колокольчиков и пастушьи песни, впадали в меланхолию, а нередко и дезертировали. Офицеры строжайше запрещали исполнять народные мелодии, чтобы предотвратить приступы сильнейшей тоски и бегство из армии. Особенно коварным считался и до сих пор считается Rugguusseli — тип йодлера, которым владеют уроженцы Аппенцеля. Тоскуют не только люди, но и домашние животные, если их вывозят за пределы кантона, как утверждают очевидцы. Местные коровы, заслышав на чужбине родные йодлеры, поднимают хвост, неистово носятся, разрушают заграждения, становятся дикими и неуправляемыми[170]. И только здесь, в Аппенцеле, ко дню святой Агаты (5 февраля) по-прежнему выпекают и освящают в церкви булочки, которые дают в дорогу каждому, кто покидает отчий дом, чтобы легче переносилась разлука, а еще используют специальный заговор от тоски: «Ешь и забудь, как Иисус Христос из Египта прошел через реку Иордан. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь».

В швейцарских кантонах знахари, как правило, не используют амулеты, но в отдельных местностях они все же встречаются. В основном это обереги от злых людей и духов, они выглядят как браслеты или цепочки с зубами разных животных (die Wenderkette — «цепь знахаря»). Также отсутствует какой-либо универсальный и общий для всех профессиональный инвентарь, здесь у каждого знахаря свои секреты. Встречаются целители, которые используют в практике специальный «инструмент» — магический маятник (das magische Pendel) — кубический предмет, подвешенный на веревке. В зависимости от частоты и характера колебаний маятника знахарь «диагностирует» болезнь и «излечивает» ее.

Смутить и завлечь в объятия дьявола

К знахарям люди, верящие в колдовство, часто испытывают недоверие, поскольку их практика ассоциируется с черной магией, то есть со способностью причинять вред окружающим, прибегая к помощи злых сил. Одна целительница помогла больной девочке, не спросив прямого разрешения ее матери. Ребенок вскоре выздоровел, но мать, узнав о проведенном втайне от нее лечении, в оскорбительной форме назвала женщину ведьмой. Этот негативный опыт заставил ее впредь исцелять только по настойчивой просьбе нуждающихся. Похожий случай произошел с врачом из Тоггенбурга, который заговаривал бородавки. После нескольких успешных сеансов его начали подозревать в колдовстве, в результате ему пришлось прекратить свою практику. «Явный акцент на вопросах веры и религии при оценке знахарства со стороны местных жителей ведет к тому, что целители и целительницы, занимаясь своим ремеслом, не чувствуют себя в безопасности. Они отчетливо сознают, что их практика балансирует на тонкой грани между добром и злом. Если допустить, что заклинания и ритуалы способны исцелять, то почему бы не допустить и обратное? Связь с суеверными представлениями о вредоносных чарах и ведьмовстве здесь несомненна», — замечает Инго Шнайдер, характеризуя ситуацию со знахарством в современной Австрии[171].

К вредоносной магии прибегают, чтобы получить власть над другим человеком или призвать злых духов ради корыстных целей: приворожить или, наоборот, «охладить» чьи-то чувства, завладеть чужим имуществом, наложить проклятие и навести порчу. Такими ритуалами стараются не злоупотреблять, поскольку они противоречат главному врачебному принципу: «Не навреди!» Однако в «серую зону» попадают случаи, когда знахари, оказывая кому-то помощь, рискуют здоровьем третьих лиц. Значительную часть составляют обращения жителей с просьбой оградить имущество от посягательств грабителей или заставить их вернуть украденное. Чтобы обеспечить дом надежной защитой, знахарь произносит заклинание и развешивает в разных местах обереги, расставляя своеобразные «ловушки». Всякий, кто проникнет с преступным умыслом, оказывается во власти чар, не в силах сдвинуться с места. Освободиться от такого плена он сам не в состоянии, только наложивший заклятие может его снять, если произнесет нужные слова и трижды легонько ударит вора по затылку или в спину. До прихода знахаря жители дома успевают вдоволь поизмываться над пойманным преступником и нанести ему физические увечья, что знахарями не приветствуется.

А вот чтобы заставить вора вернуть украденные вещи, используют более сложный ритуал; без причинения серьезного вреда здесь, увы, обойтись нельзя. Как правило, злоумышленника обрекают на настоящие страдания, сопряженные с реальным риском для здоровья и жизни; например, под действием колдовства он не может опорожниться и корчится от болей в животе, пока не явится с повинной к обворованному. Заклинания содержат точный перечень страданий, которым подвергнется грабитель. В одном тексте, например, советуют взять три новых гвоздя для подков и перед восходом солнца подойти к грушевому дереву[172]. Первый гвоздь забивают, славя Святую Троицу:

Вор! Этим я пронзаю твой мозг и лоб,

Чтобы ты вернул украденное на прежнее место,

Пусть будет тебе так больно и дурно

(когда думаешь ты о месте кражи и обворованном человеке),

Как Иуде в адских муках.

Затем берут второй гвоздь и произносят:

Вор! Этим я пронзаю твое легкое и печень,

Чтобы вернул украденное на прежнее место.

Пусть будет тебе так больно и дурно,

Как Пилату в адских муках.

Третий гвоздь забивают со словами:

Вор! Вор! Этим я пронзаю твои ступни,

Чтобы ты вернул украденное на прежнее место,

Я приказываю тебе, вор, этими тремя гвоздями,

Какими пронзили нашему милому Господу руки и ступни.

Пусть поможет мне Бог Отец и Сын и Святой Дух. Аминь!

Речь идет не о риторических фигурах, а о вполне конкретных шагах по наказанию и принуждению вора: сначала он должен ощутить немотивированные приступы тошноты и сильную усталость, затем колющие боли в отдельных органах и, наконец, когда проклятие достигнет конечностей, лишиться возможности самостоятельно передвигаться. В другом заклинании предлагается разжечь сильный огонь, положить на раскаленную поверхность три ломтика хлеба, три щепотки соли и три кусочка сала и произнести слова: «Я кладу, вор или воровка, хлеб, соль и сало на огонь, за твои грехи и наглость. Я кладу это тебе на легкие, печень и сердце, чтобы настигла тебя страшная боль; чтобы страдать тебе, словно терзает тебя смертельная мука; чтобы все