Вологодчина в русском фольклоре - Николай Владимирович Уваров

Леденгского составило 1370 человек, проживавших в 194 домах. Заводская школа была преобразована в заводское училище. Действовали две каменные церкви. Функционировало двадцать варниц. В год добывалось 300–350 тысяч пудов соли.

Вологодчина едва не стала родиной великого композитора П.И. Чайковского. В 1831–1836 годах на леденгском заводе работал в качестве управляющего Онежским соляным правлением Илья Петрович Чайковский. Он многое сделал для села: открыл школу для детей мастеровых, построил больницу, платил хорошее жалование работникам завода, выискивал деловых людей, приглашал их к себе… А потом семья Чайковских уехала, и рождение будущего гения музыки состоялось не в нашем крае. Зато много лет спустя село Леденгское прославили революционер И.В. Бабушкин, советский космонавт П.И. Беляев и другие заслуженные люди.

Н. Лузин

Царица-Щука

Деревня наша Плесо потому так называется, что в Сухоне напротив неё было большущее и глубоченное плесо. В разные годы мужики меряли глубину в середине плёса, дак до пятнадцати сажень доходило. А живёт будто бы в этом плёсе Большая Щука – царица всей Сухоны. В старину о ней все знали, побаивались Щуки – вёсла в воду ни с лодок, ни с барок лишний раз старались не опускать: несло так, потихоньку, течением, а кто шёл вверх по реке, тянули свои судёнышка мимо Плеса на бечёвке, а жители на этом деле даже подрабатывали. Когда проходили середину Плеса, старались бросить в реку чего-нибудь съестного: будь то хлеб или мясо; молоко тоже лили в воду…

Ловить царицу-щуку никто не хотел, да и как её словишь, если некоторые видели её – говорят, в длину с бревно, какие на молевом сплаве шли, будет, а в толщину с три бревна. Но жила Большая Щука в нашем плесе только летом, а осенью будто бы уходила вверх по реке, в само Кубенское озеро. Говаривали, что по осеням-то солнце садится как бы прямо в Сухону на закате, а царица не любила, видать, чтоб ей прямо в глаза солнечный свет пробивался. Вот и гонялась каждый год за солнцем, пока в Кубенском не проглатывала его со злости!

Тогда наступала зима, а Сухона замерзала. Всю зиму Щука стояла в озере, а солнце-то у неё в утробе распалялось всё сильнее и сильнее, жгло ей кишки, и начинала Щука метаться в воде, головой своей многопудовой колотиться об лёд, дробить и ломать его. Так и бежала Большая Щука из озера вниз по реке, а за ней несло льдины, начинался весенний ледоход. Только в Опоках, на самом мелком Ярилином перекате вылетало солнце из пасти рыбины, не могла она больше его сдерживать у себя в брюхе.

С Опок царица возвращалась обратно в наше плесо и лежала там всё лето, отдыхая от передряг. Гонялась за стерлядками да глотала целые стаи окунишек. Наверное, жива Щука и до сих пор – ведь всё равно каждую осень разбегается мелкая рыбёшка по протокам Сухоны, а это значит, царица отправилась в сторону Кубенского озера; каждую весну ледоход начинается на Сухоне с верховий – видимо, гонит Большую Щуку жар в брюхе, да так, что только лёд трещит!

А. Кузнецов

О несчастном семействе левашей

Щедро одарила матушка-природа красотами реку Сухону. Ниже Тотьмы берега реки кручами уходят ввысь. На одном из таких крутояров раскинула свои избы слобода Коченьга, по свидетельству писцовых книг ХVII века – самая большая деревня в тотемском краю. Как гласит предание, в старину-стародавнюю проживал в этой посухонской слободке молодой мужик по прозвищу Леваш, то есть Левша другими словами. Пришло время ему жениться, взял он в супруги себе ладную девушку из соседнего дома. Обвенчались в небольшой деревянной церквушке, что парила над Сухоной на высоком угоре около устья реки Коченьги.

Постепенно и к молодой жене «приклеилось» мужье прозвище, только называть её стали Левашка. Вскоре новая семья не захотела жить в Коченьгской cлободе с родителями и братьями Леваша в одной избе. Надумал тогда мужик переселиться на другое место, в дремучий лес верстах в десяти от Сухоны. Вырубил там Леваш вековечный ельник да сосняк, поставил дом на вершине расчищенного холма, откуда, как на ладони, в хорошую погоду была видна родная Коченьга.

День и ночь трудился Леваш в лесу, возделывая подсеки, а жена Левашка с хозяйством управлялась. Через некоторое время родился у них сын – назвали его Левашок, а потом и дочка на свет появилась – стали звать её Малой Левашкой, в честь мамы… Жизнь в семействе Левашей текла хорошо и спокойно, пока на деревенском пивном празднике в Коченьге, куда они пришли навестить в Медовый Спас родителей, не положила на Леваша глаз красивая Баба-одиночка – местная колдунья. После праздника стал мужик по ней сохнуть и в конце концов бросил семью, ушёл жить с колдуньей.

Не смогла перенести такого горя жена Леваша, стала вместе с детьми плакать каждодневно, и превратились они все в речки и ручьи. Сам Леваш, узнав об этом, тоже не выдержал, обернулся рекой и убежал от красавицы-колдуньи искать своё несчастное семейство по лесам да болотам.

Так и ищут они друг друга: река Леваш – это правый приток Сухоны; напротив устья Леваша впадает в Сухону слева ручей Левашок; от истоков Леваша в противоположную сторону бегут две речки – Левашка и Малая Левашка, сливаясь позже вместе, они отдают свои воды реке Илезе.

А. Кузнецов

Валуны-гиганты

Говорят, Бог сильно возмутился, когда увидел варварское отношение людей к природе и, в частности, к рекам и лесам. Увещевать не стал, а напустил на земли наши ледники. Они шли с Севера, напрочь стирая леса, жилища, неровности… Эти льды впереди себя толкали камни Скандинавии. Туда, где люди больше всего вредили миру, Господь валил каменья. Вот и считается в народе, что камни – божья кара нерадивым земледельцам, лодочникам, рыбакам.

В тотемском краю на реке Еденьге есть валун необычайных размеров. Зовут его Утюг.

Недавно замеряли: ширина почти пять метров, длина – восемь, высота почти два метра. С годами, как утверждают знатоки края, он уходит в землю, На то, мол, Божья воля. На самом верху его есть углубление, напоминающее большой человеческий след. И это след Господа, говорят местные жители. Когда он устал, то остановился на камне отдохнуть и оставил след в камне. А вот валун Лось, что в восьми километрах от Тотьмы, лежит целиком в Сухоне. Он еще больше Утюга и весит, по расчётам