Путь Наставника - Игорь Ан

как. Откуда только? — он хмыкнул. — Такие люди, как ты, нам пригодятся, — сказал он, глядя мне в глаза. — В котельной. Если, конечно, не станешь лезть поперёк.

— Не стану, — ответил я. — Если вы не будете трогать моих людей. Тех, за кого я могу поручиться.

— Людей, — повторил Бивень, пережёвывая это слово. — У тебя есть люди? — вот сейчас он усмехнулся с лёгким недоумением. — И… поручиться? Ты можешь за кого-то поручиться?

Он посмотрел на Куцего.

— За этого, что ль? — он кивнул на него. — Да его свои убить хотели. Уверен, что за такого стоит?

Я взглянул на Куцего. Тот замер не двигался, даже шею растирать перестал. И взгляд… Я снова видел в нём взгляд Витьки.

— Могу и стоит, — уверенно сказал я.

И в этот момент я почувствовал, как тонкая нить связи между мной и Куцым стала чуть плотнее. Ненамного — на волосок. Но я ощутил это. Он услышал. Он поверил. И это было важнее любых Очков Наставления.

[Связь «Наставник — Ученик»: угроза разрыва миновала]

[Ученик: Куцый. Состояние: критическое, но стабильное]

[Прогресс связи: 10 % (спасение ученика от неминуемой гибели)]

[Бонус наставника: +5 ОН, всего: 65 ОН]

Бивень помолчал. Потом кивнул. Похоже, он знал, что такое взять ответственность на себя за кого-то. Не зря он — один из боссов. Плохой или хороший — не про то сейчас разговор. Но брать ответственность он мог и делал это не раз.

— Ладно. Пусть живёт. Но в котельной его не будет. Никогда. Ты понял?

— Понял, — ответил я.

— И он не будет знать, где мы. Ничего о нас. Он просто достаёт уголь. Все дела через тебя. И если он хоть раз… — Бивень не договорил, но я понял.

— Он не подведёт, — сказал я.

Бивень развернулся к своим.

— Всё, — бросил он. — Разговор окончен. Расходимся.

Я перевёл дух.

Руки всё ещё дрожали. Я так и держал их в карманах. Хоть техника и выручила, как выручала не раз, но сердце колотилось, кровь стучала в висках, хотелось просто упасть на колени и выдохнуть… выдохнуть весь этот ужас, который навалился за последние минуты.

Но я собрался. Быстрый контроль дыхания. Длинный вдох и резкий выдох. Короткая концентрация на Даньтяне. Сборка.

— И вот ещё что, — остановил я Бивня уже совершенно спокойным голосом. — Вы нас не видели. Не хочу ненужных разборок.

Бивень неожиданно улыбнулся.

— Сам знаю. Не учи учёного.

Куцый уже стоял самостоятельно. Гриша отирался рядом, внимательно следя за Бивнем и его троицей. Я тоже поглядывал на них.

Бивень стоял напротив своих людей и о чём-то говорил с ними. Возможно, давал распоряжения, чтобы все молчали. Его слушали. Двое согласно кивали. А третий, тот, что дистанцировался, так и стоял чуть в стороне. И вот его поведение было подозрительно. Я собирался обратить на это внимание Бивня, но уверен, он и сам всё видит, немаленький. К тому же сначала я должен был удостовериться, что мой ученик в порядке.

— Живой? — спросил я, подходя ближе.

— Живой, — сказал за Куцего Гриша, и в его голосе я услышал облегчение. — Хоть и дурак.

— Сам дурак, — прохрипел Куцый, но беззлобно.

Я улыбнулся.

А потом вдруг раздался резкий топот. В холодных стенах проулка он отражался гулкими ударами эха.

Один из парней — тот, что стоял чуть поодаль, — рванул с места и побежал.

Я не сразу понял, что произошло. Только мелькнула тень, только стукнули подошвы по замёрзшей земле. А потом — тишина. И вдруг осознание, как гром среди ясного неба. Тот, чьё поведение я посчитал подозрительным, оказался крысой, доносчиком. И я даже подозревал, кому он побежал докладывать. Вот только чем это мне грозило?

— Стой! — крикнул Бивень, рванув следом.

Но было уже поздно. Пацан скрылся за углом, и его шаги быстро стихли.

Бивень вернулся, выругался и махнул рукой. Его взгляд стал серьёзным, даже чуть злым.

— Знал же, — сказал он глухо, особо ни к кому не обращаясь. — Знал, что среди этих есть крыса. Но не знал, кто именно.

Он повернулся ко мне, почесал кончик носа.

— Походу теперь, Огрызок, — сказал он, — тебе в котельной лучше не появляться. Кость не простит. Он узнает, что ты не пошёл на заставу. Узнает, что спорил со мной. Узнает, что защищал крысу, которую Мостовики ищут. А узнает он всё это точно.

Бивень кивнул в сторону, куда убежал пацан.

— Кость — он злопамятный, — продолжил Бивень. — И авторитет свой блюдёт. А ты, Огрызок, этот авторитет подорвал. Ты не подчинился. Ты пошёл против. Против его решений. Против его правил.

— А ты? — спросил я. — Что тебе будет?

— Я — дело другое, — Бивень усмехнулся. — Я его правая рука. Мне многое прощается. Куцый — не член шайки. Случайная добыча, которая могла бы стать наградой, а стала союзником. Я отмажусь. А ты…

Он покачал головой.

— Ты подставился, Огрызок. Теперь Кость тебя из-под земли достанет. И закопает в неё же. Ты видел, я хотел, как лучше. Но не вышло.

Бивень помолчал, почесал затылок.

— И ты, — Бивень кивнул на Гришу. — Кость про вас обоих узнает. Крыса всё передаст.

Он помолчал, потом добавил:

— Советую вам не возвращаться. Ищите другое место. По крайней мере, пока всё не стихнет. И не попадайтесь на глаза. Но и про уголь не забывайте. Решим, где передавать его будете. Я не для себя, для всех стараюсь. Пришлю гонца, как придумаю.

— Кость тоже должен понять, что значит тепло, — произнёс я.

Я всё ещё думал, что смогу разъяснить, доказать. Ведь с Бивнем у меня получилось.

Бивень покачал головой.

— Должен, да не обязан. Я за всем слежу. А для него авторитет — святое. Он лишь его признаёт и лишь его поддерживает. Если авторитет рухнет, то ничего не останется. Об этом все знают. Другие беспризорники тоже. И если увидят, что Кость пошатнулся… сожрут всех нас и не подавятся. Многие лишь этого момента и ждут. Так что тут я тебе не помощник. Готов был прикрыть, но не на этот раз. Сейчас перед Костью не заступлюсь. Не рассчитывай. Сам понимать должен, раз умный, что смерть котельников — это смерть всем нам. Реальная. Так что за Кость я стоять буду горой, как стоял бы за себя. Бывай и удачи. Я свяжусь с тобой.

Он развернулся и ушёл. Его люди последовали за ним.

Мы остались одни. Посреди промёрзшего проулка, в мрачном городе, укрытом угольной пылью как новогодним снегом. Без дома, без защиты, без перспектив.

— Что теперь? — спросил Гриша. Голос у него дрожал.

— Теперь думать будем, —