Мифология инков. Боги, ритуалы и традиции - Елена Владимировна Новосёлова

исповедовали широкие массы людей: по источникам известно, что все это было характерно для почитания предков в рамках отдельных общин. Инки понимали, что навязанный сверху культ, не имеющий в народе никаких корней, не будет иметь значительного распространения. Таким образом, в инкском культе предков очень удачно соединились как религиозно-мифологические, так и идеологические элементы.

Заключение: мифы инков и инки как миф

Наш рассказ об инкской мифологии и религии подходит к концу. Мы рассмотрели общие особенности этой религиозной системы, основные характерные особенности, главных богов и связанные с ними мифы, ключевые празднества и ритуалы. Все это служило одним из важнейших фундаментов инкской империи и успешно функционировало в течение длительного времени. Но все кардинально изменилось, когда на инкскую землю вступили испанцы. С их приходом началась конкиста[97] – чрезвычайно драматичный и сложный период в истории народов не только Перу, но и Нового Света в целом.

Обрисуем в общих чертах основные вехи истории конкисты Тавантинсуйу, поскольку это позволит лучше понять последующую судьбу инкской религии и мифологии. Выше мы уже писали, что незадолго до прихода испанцев в империи инков разразилась гражданская война между сыновьями одиннадцатого Сапа-Инки Уаскаром и Атауальпой, из которой последний вышел победителем. В мае 1532 г. испанская экспедиция во главе с Франсиско Писарро высадилась в Тумбесе, крупном центре в северной части империи. Однако лишь в ноябре Писарро с отрядом решил отправиться вглубь страны, начав восхождение в Анды. Целью их похода была Кахамарка – другой значимый центр империи в северных Андах, где на тот момент стоял лагерем победоносный Атауальпа. Он согласился встретиться с испанцами, и эта встреча окончилась трагически: сам инка был взят в плен, а огромное число сопровождавших его индейцев было убито испанцами или просто задавлено в суматохе. Но перед тем, как эта бойня началась, состоялась примечательная встреча между испанцами и Атауальпой.

Сохранилось несколько описаний этой встречи, которые разнятся в деталях (порой довольно существенных). Предоставим слово очевидцу событий, хронисту Педро Писарро, двоюродному брату Франсиско Писарро:

«Маркиз дон Франсиско Писарро, увидев, что Атауальпа уже прибыл, велел отцу Висенте де Вальверде, первому епископу Куско, Эрнандо де Альдамо, хорошему солдату, и дону Мартинильо, переводчику, чтобы они отправились поговорить с Атауальпой и потребовали у него от имени Господа и Короля, чтобы он подчинился закону нашего Господа Иисуса Христа и службе Его Величества, и что маркиз будет считать его братом и не причинит его стране никакого зла <…> Отец держал в руках молитвенник, где он зачитывал то, что проповедовал. Атауальпа попросил его у него, и он дал его ему закрытым, и поскольку Атауальпа, держа молитвенник в руках, не знал, как открыть его, он бросил его на землю»[98].

Еще два известных описания были созданы по горячим следам, а именно в 1534 г. Кристобаль де Мена описал эту знаменательную встречу следующим образом:

«Отец из ордена Санто-Доминго[99], с крестом в руке желая проповедовать ему слово Божье, отправился поговорить с Атауальпой, и сказал ему, что христиане – его друзья, и что господин губернатор очень его любит, и пусть он отправится к нему на постой, чтобы встретиться. Касик[100] ответил, что не двинется дальше, пока христиане не вернут ему все, что они взяли у него по всей стране, и что после этого он волен сделать все, что в его власти. Оставив эти речи, отец начал говорить положенные ему вещи о Боге с помощью книги, которую держал в руках, но Атауальпа не захотел их принять. Когда он попросил у отца книгу, тот, думая, что инка хочет ее поцеловать, дал ему книгу, а Атауальпа бросил ее на людей. И мальчик-переводчик, который говорил ему все это, подбежал тогда, взял книгу и отдал ее отцу, а затем отец закричал, говоря: Выходите, выходите, христиане, и придите к этим ненавистным псам, которые столь не желают дел Божьих, что касик бросил на землю книгу нашего святого закона»[101].

В свою очередь, Франсиско де Херес изложил свою версию событий:

«Губернатор, который это видел, спросил у отца Висенте, хочет ли он пойти поговорить с Атауальпой с помощью переводчика. Тот ответил согласием и отправился с крестом в одной руке и Библией с другой, прошел мимо людей до места, где находился Атауальпа, и через переводчика сказал ему: “Я священник Господа и учу христиан Божьим делам, и я также пришел учить вас. То, чему я учу – это то, что Господь рассказал нам, то, что есть в этой книге. Поэтому от имени Господа и христиан я умоляю тебя стать его другом, поскольку этого хочет Господь, и ступай поговорить с губернатором, который тебя ожидает”. Атауальпа сказал, чтобы отец дал ему посмотреть книгу, и тот дал ее ему закрытой. Атауальпа не догадывался, как открыть книгу, и священник протянул руку, чтобы открыть ее, и Атауальпа с большим презрением ударил его по руке, не желая, чтобы отец открывал ее. Он сам с настойчивостью открыл книгу, не удивляясь ни буквам, ни бумаге. Как и другие индейцы, он отбросил ее на пять или шесть шагов от себя»[102].

Нетрудно заметить, что описание Писарро является самым компактным и вместе с тем рационализаторским: он пытается логически объяснить действия Атауальпы. Отчасти это можно объяснить тем, что Писарро документировал свои воспоминания спустя годы после описываемых событий, и у него было время осмыслить в контексте того, что произошло позднее. Схожим образом поступает и Херес. Оба эти хрониста объясняют тот факт, что инка не открыл книгу, его незнанием того, как это делается, – допущение вполне логичное. Мена приписывает отцу Висенте очень странное предположение о желании Атауальпы поцеловать книгу: странность, граничащая с наивностью. У Хереса же получился самый надменный и гордый образ Сапа-Инки, но он вполне может соответствовать действительности: будучи правителем огромной империи, Атауальпа должен был действовать и выглядеть в соответствии со своим положением.

Как бы то ни было, в этих небольших отрывках содержится очень много смыслов, которые можно долго анализировать, но нам важен их религиозный контекст. Представьте себе ситуацию: проповедник отправляется вещать слово Божье человеку, языка которого он не знает, с переводчиком, который знает испанский лишь в самых общих чертах (такова была реальность первого этапа конкисты: хорошие переводчики появились, понятное дело, не сразу), но и это еще не все. Проповедник пытается сослаться на книгу как на источник слова Божьего, но человек, которому он это втолковывает, не видел за всю свою жизнь ни одной книги, поскольку в его культуре нет письменности.