Мифология инков. Боги, ритуалы и традиции - Елена Владимировна Новосёлова

Как же сложилась судьба инкской религии в этих условиях? На этот вопрос нельзя ответить однозначно. Если говорить о ней в узком смысле, как о системе государственного культа, ядром которого было почитание солнца, луны, уак в системе секе и т. д., то следует констатировать, что все это быстро сошло с исторической сцены. Прекратило свое существование не только государство, которое создало и поддерживало всю эту сложную систему, но и люди: чисто физически инки сохранились, но в политическом, социальном и религиозном отношении они имели мало общего с династией доиспанского периода. Однако выше мы неоднократно показывали, что инкская государственная религия не была искусственным конструктом, поскольку она базировалась на многих андских традициях и представлениях. И этой самой основе была уготована долгая жизнь и непростая судьба, но обо всем по порядку.

Испанская администрация и церковь прилагали много усилий по христианизации местного населения. Крещение шло быстрыми темпами (счет шел на тысячи), церковники хвалились своими успехами в деле спасения местных жителей из языческого варварства. Но в определенный момент стало очевидно, что от такой христианизации, не подкрепленной даже самыми базовыми знаниями новой религии, было мало толку. Тогда начались усилия по разработке катехизиса на основных индейских языках (прежде всего кечуа и аймара), стало уделяться больше вниманию тому, чтобы священники, ведущую работу среди индейцев, знали язык своей паствы. Но даже при соблюдении этих условий отдельные элементы традиционного андского мировоззрения оказались очень живучими. Масштаб сохранения этих элементов можно оценить по документам, в которых зафиксированы процессы по искоренению «идолопоклонства и колдовства», как называла эти явления сама церковь[105]. Какие именно религиозные представления скрывались под этими терминами? Самые разнообразные: почитание уак, жертвоприношения, целительство, гадания, сохранение тел умерших. Читатель без труда узнает в этом перечне те же самые практики, характерные и для инкской религии (в предыдущих главах мы не говорили только о целительстве, которое, несомненно, существовало и в инкское время, но в силу своего «частного» характера не нашло значительного отражения в источниках по государственным культам). Конечно, масштаб их был уже не тот, что раньше: никаких грандиозных празднеств и массовых жертвоприношений, подобных инкским, индейцы колониального периода не могли себе позволить не только из-за гонений церкви, но и по чисто финансовым соображениям. Словом, это была лишь тень былого величия.

Показательно также, что в рамках процессов все эти верования предстают, как правило, в комплексе, то есть встречаются не изолированно, а в сочетании друг с другом. Это свидетельствует об определенной устойчивости в их сохранении, о способности индейцев противостоять натиску со стороны христианства.

Какими методами церковь боролась с местным мировоззрением в рамках этих процессов? В литературе меры по искоренению часто сравнивались с инквизицией, но в части наказания между ними было мало общего. Может показаться, что церковь обходилась с индейцами очень мягко: заключению подвергались лишь те, кого мы сегодня назвали бы жрецами языческих культов, их рядовые сторонники оставались на свободе. Однако все предметы, связанные с традиционными представлениями, подвергались целенаправленному уничтожению: тела предков сжигали или закапывали в землю, уаки ломались и сжигались, а в местах поклонения им устанавливались кресты. Однако куда сложнее было бороться с теми объектами почитания, которых было невозможно физически уничтожить (горы, источники и т. п.), и мы помним, что такие уаки занимали важное место в структуре андской религии. Это и стало одним из факторов сохранения такого почитания вплоть до наших дней.

С точки зрения хронологии пик процессов пришелся на XVII в., поскольку документов как предшествующего, так и последующего периодов значительно меньше. Это больше свидетельствует не столько о характере самих местных верований, сколько о позиции церкви: так сложилось, что именно в XVII в. она проявляла наибольшее рвение в борьбе с «идолопоклонствами». Их уж точно не было меньше в XVI в., напротив, логично предположить, что тогда они имели еще большее распространение. В последующие столетия (XVIII–XIX вв.) структура местного мировоззрения претерпела неизбежные изменения. В частности, кардинально перестроился такой важнейший для доиспанского мировоззрения элемент, как культ предков: под постоянным давлением исчезла практика сохранения тел умерших, да и само отношение к ним приблизилось к христианским нормам. В целом мы можем говорить о формировании синкретического мировосприятия, в котором сплелись как христианские, как и традиционные андские черты. Но даже в этих условиях процессы против «идолопоклонств» пусть и спорадически, но продолжались. Определенным диссонансом кажутся современному читателю эти юридические казусы: казалось бы, на дворе XVIII век, эпоха Просвещения и господства разума, а местных индейцев, крещенных еще 300 лет назад, продолжают обвинять в человеческих жертвоприношениях и поклонении уакам. Вряд ли подобные подношения еще практиковались (чего нельзя сказать о почитании уак), но сам факт таких обвинений весьма показателен. На этом фоне неизбежно сомневаешься в успехе христианизации.

Не столь продолжительным, но не менее ярким и интересным явлением религиозной жизни индейцев раннеколониального Перу было мессианское течение Таки-Онкой. Возникшее в регионе Айякучо примерно в 1560 г., оно затем распространилось и на другие области Сьерры (Куско, Арекипу, Ла-Пас), а также Лиму. Вкратце это течение можно описать следующим образом: его адепты верили, что уаки, оставленные без должного почитания после христианизации, гневаются на индейцев и в отместку насылают экстатическое состояние, которое выражалось в том, что индейцы пускались в пляс[106]. Эти представления сочетались с верой в грядущее освобождение от испанцев и власти их бога, в скорое процветание и мир. Таки-Онкой, таким образом, имело не только религиозную, но и политическую составляющую, однако течение прекратило свое существование вскоре после падения неоинкского государства в Вилькабамбе.

Каково же было отношение к инкам и их государству после конкисты? Разумеется, это отношение в индейской среде не было одинаковым, более того, и уровень знания прошлого сильно варьировался в зависимости от социальной среды. Интересные наблюдения на этот счет оставил хронист Бернабе Кобо, который собирал материал для своего обширного труда «История Нового Света» примерно в середине XVII в.:

«…я сам провел эксперимент достаточно раз, и всякий, кто его проведет, обнаружит следующее: если мы сейчас спросим о чем-либо таком у индейца из хатунрунов, которые, как мы бы сказали, являются крестьянами, они не смогут ответить и даже не знают, были ли короли Инки в этой стране; а если мы спросим то же самое у кого-либо из тех, кто принадлежит к роду Инков и проживает в городе Куско, он тотчас даст подробные сведения обо всем, о числе королей, которые были, об их обороне и завоеваниях и о родах, которые от них происходят». [107]

Эти наблюдения отделены от конкисты временным интервалом длинною в век,