Мифология инков. Боги, ритуалы и традиции - Елена Владимировна Новосёлова

в различных ритуалах. Уже после прихода испанцев и уничтожения большого количества тел предков индейцы рассматривали эти тюки как «заменители» тел умерших. Например, есть сведения, что после того, как мумия восьмого Сапа-Инки Виракочи была сожжена по приказу испанцев, индейцы собрали прах и с большой осторожностью поместили его в маленький сосуд, после чего он стал почитаться еще более ревностно. Но очевидно, что такие заменители не были равноценны цельным телам: на это указывает довольно быстрое угасание практики почитания императорских мумий после того, как эти мумии перестали быть доступными для ритуальных целей. Кроме того, есть сведения, что с похожими целями создавались статуи инков.

«Индейцы называли определенные статуи или камни в их честь (т. е. Сапа-Инков – Е.Н.), чтобы при жизни и смерти им оказывалось такое же почитание, как и правителям. И у каждого айлью, или рода, были идолы или статуи своих Инков, которых они несли на войну и выводили процессией, чтобы вызвать дождь и удачу, и устраивали им различные праздники и жертвы. Этих идолов было много в Куско и в его окрестностях; суеверие поклонения этим камням полностью или в значительной степени прекратилось после того, как они были обнаружены»[93].

Из этой цитаты очевидно, что эти «идолы» после обнаружения были уничтожены, что и стало причиной угасания связанных с ними представлений и ритуалов.

Важное значение имели обряды, связанные с годовщиной смерти Сапа-Инки, которые были известны под общим термином пурукайя. Их основной целью было обеспечить превращение умершего правителя в предка[94]. Как и похороны, пурукайя продолжалась около месяца. Празднество включало ритуальные плачи, шествия по Куско, подношения, танцы. Завершалась пурукай ритуальным очищением от траура, который родственники носили весь этот год.

Как именно строилось культовое обращение с мумиями императоров? Фактически так, словно император был еще жив: ему подносили пищу и напитки, периодически меняли одеяния, посуду и т. п. Мумии придавалось сидячее положение, чтобы она больше напоминала живого человека. Подобные практики требовали регулярных (и притом немалых) расходов. Судя по всему, для этих целей каждый инкский правитель сохранял после смерти не только все свое имущество и штат прислуги, но и жен, которые вместе с прочими родственниками занимались повседневным обслуживанием императорской мумии в рамках той или иной панаки. При этом одна из жен позиционировалась в качестве императрицы, а глава панаки выступал от имени почившего как его главный представитель. Опять же, инки стремились создать иллюзию жизни каждого умершего императора. Приведем соответствующую цитату из источника:

«У Инков каждый при жизни делал свою статую, которую называл Хуауки, с участием которой устраивались многочисленные праздники, и когда Инка умирал, ничто из его сокровищ и одежды не передавалось по наследству преемнику: все это предназначалось для жертвоприношений и служб, а также для пропитания его служителей. И в тот день, когда инки умирали, убивали жен, к которым у них была привязанность, и слуг, и служителей, чтобы они сопровождали инков в загробной жизни»[95].

Важной функцией императорских мумий были и обязанности оракула: у них спрашивали советов по тем или иным вопросам. В одной из хроник есть интересное описание процесса общения с телами умерших. Приведем его почти целиком:

«В то время как я думал, что буду говорить с каким-то живым индейцем, меня привели к мумии, которая находилась на носилках. Индеец-представитель, который говорил за мумию, сидел с одной стороны от умершего, а индианка – с другой. Итак, когда мы прибыли и предстали перед мумией, переводчик передал сообщение. Помолчав какое-то время, индеец посмотрел на индианку (как я понимаю, для того, чтобы узнать ее мнение), затем мне ответили оба, говоря, что их почивший сеньор говорит, чтобы было так…»[96].

К сожалению, неизвестно, с кем именно «разговаривал» хронист, но из контекста понятно, что речь шла обо одной из императорских мумий. Здесь также показательно наличие «переводчиков», то есть тех, кто говорил от имени умершего. Нетрудно предположить, что такая система предполагала немало возможностей злоупотребления: кто может проверить, что на самом деле хотел сказать предок?

Помимо мнения умерших императоров по тем или иным конкретным вопросам, их просили и о более глобальных вещах: богатых урожаях, успехах в войне и т. д. Есть даже основания утверждать, что в государственной религии инков имели место попытки закрепить за некоторыми умершими императорами некую область, в которой они могли бы помогать своим наследникам и подданным. В частности, Сапа-Инка Пачакутек прославился как великий законодатель, поэтому он мог «отвечать» за эту сферу, а его сын Топа-Юпанки, проводивший наиболее масштабные за всю историю империи завоевания, мог стать покровителем военного дела. В источниках есть точные указания на то, что мумию шестого правителя Инка-Роки, известного постройками многочисленных ирригационных сооружений, возили в религиозных процессиях во время засух, дабы она даровала необходимые для урожая осадки. Сейчас трудно сказать, проводилась ли такая политика «закрепления» к областям по отношению к мумиям всех императоров.

Вышесказанное позволяет заключить, что в какой-то мере мы можем говорить о процессе обожествления умерших императоров. Умирая и переходя в разряд предков, Сапа-Инки перемещались на иной, более высокий уровень социальной и религиозной иерархии. В источниках об этом не говорится, но очевидно, что по отношению к императорским мумиям правомерно употребить термин «уака», который, как мы говорили ранее, является андским аналогом божества.

В связи с инкскими погребальными обрядами интересен вопрос цветовой символики, то есть какие цвета ассоциировались у инков со смертью и погребением? С одной стороны, у нас есть упоминание об использовании черного в качестве траурного цвета. Однако нет уверенности, что это не пример экстраполяции позднего обычая на более ранние этапы развития мировоззрения. Вполне возможно, что такая символика черного возникла в Андах под влиянием христианства. По крайней мере, мы можем допускать такую возможность, пока не появятся доказательства обратного.

Андским цветом смерти однозначно был красный. Это универсальное представление: красный – цвет крови, следовательно, и жизни. Известно, что инки рисовали на лицах умерших линии жертвенной кровью, что, вероятно, символизировало их возрождение к жизни уже в новом качестве.

В инкское время важным символическим значением обладало отождествление предков и деревьев. Вероятно, последние ассоциировались с обрезанными деревьями, которые вновь возрождаются к новой жизни. Это свидетельствует о близком родстве культа мертвых с идеей плодородия растительного мира.

Важно отметить, что все ключевые элементы инкского государственного культа императорских мумий восходят к андскому культу умерших. И сохранение тел в специальных местах, и вера в возможность позитивного воздействия на жизнь потомков, и функции оракула – все эти черты прослеживаются и на уровне низовой, народной религии, которую