Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

Германии Франком-Вальтером Штайнмайером и предусматривала контроль за голосованием со стороны независимых представителей Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). Если ОБСЕ признает голосование свободным и честным, а его результат окажется в пользу сохранения регионов в составе Украины, то Киеву будет возвращен контроль над этими территориями с предоставлением им особого статуса самоуправления.

Зеленский одобрил «формулу Штайнмайера», равно как и ЛДНР, и Россия. Ситуацию осложнило то, что СМИ сепаратистов на оккупированном Донбассе торжествующе трубили, что подписание Зеленским соглашения — это «победа ДНР и ЛНР над Украиной»52. Но самое яростное сопротивление инициативе Зеленского оказали радикальные украинские националисты. Тысячи протестующих собрались на киевском Майдане под лозунгом «Нет капитуляции!»53 Что еще более угрожающе, несколько украинских националистических вооруженных формирований, включая батальон «Азов», который в то время вел бои в Луганской области на Донбассе, отказались признать соглашение. Андрей Билецкий, лидер праворадикального «Национального корпуса» и первый командир батальона «Азов», обвинил Зеленского в «неуважении» к ветеранам и действиях в интересах Кремля54. Зеленский встретился с Билецким и другими лидерами вооруженных формирований, пытаясь убедить их сдать незарегистрированное оружие и принять мирное соглашение. Они отказались, и план проведения референдума рухнул — а вместе с ним и любые реальные шансы на мир на Донбассе.

Даже три года спустя упущенный в октябре 2019 года шанс на прочный мир оставался крайне болезненной темой для высокопоставленных членов администрации Зеленского. Оппоненты Зеленского «говорили, что он стал заложником ультранационалистов, — и, честно говоря, в этом была доля правды», признал один из советников президента. «[Зеленского] выбрали для того, чтобы принести мир. Но с обеих сторон были вооруженные люди, которые не были готовы идти на необходимые компромиссы... они предпочитали воевать, не желая уступать ни сантиметра»55. Угроза националистического Майдана, непримиримо настроенного против любых компромиссов с Кремлем, сорвала попытку Зеленского установить мир в 2019 году — и останется главной угрозой для любого будущего мирного соглашения в финале войны 2022 года.

И все же, хотя выполнение соглашений «Минск-1» и «Минск-2» буксовало, Зеленский подталкивал Францию и Германию к тому, чтобы они поспособствовали его личным мирным переговорам с Путиным. Два лидера встретились в первый и единственный раз в Париже 9 декабря 2019 года. С первых же минут встречи Зеленский заметно нервничал. Во время протокольной фотосессии перед переговорами Зеленский по ошибке занял место Путина, затем повернулся, чтобы поговорить с журналистами, и случайно показал фотографам документы с позицией Украины на переговорах. Путин, как обычно, опоздал. Когда фотосессия закончилась, Путин наклонился к Зеленскому. «Как только все уйдут, мы начнем переговоры», — сказал российский президент, констатируя очевидное, чтобы показать, кто здесь главный56.

Публично Зеленский заявлял, что надеется возобновить мирный диалог. Но и он, и Путин понимали: октябрьские протесты под лозунгом «Нет капитуляции» показали, насколько ограничены возможности для компромисса у Зеленского внутри собственной страны. Путин, со своей стороны, намеревался проверить, в какой степени возобновление переговоров со стороны украинского президента можно использовать к выгоде Кремля.

Встреча Зеленского и Путина не принесла никакого политического прогресса — да и не могла принести, поскольку Зеленский уже пошел на значительные уступки в октябре, но его планы были сорваны собственной националистической оппозицией. Повелительный тон Путина делу не помогал. «Путин умел отдавать приказы, но не умел вести переговоры, — вспоминала Мендель. — Более двадцати лет ему никто не перечил, и никто не осмеливался приносить ему плохие новости. Это делало Путина слабым переговорщиком. Вместо этого для ведения переговоров он использовал только шантаж и различные инструменты войны»57.

Но встреча, по крайней мере, принесла прекращение огня. Еще до парижского саммита число погибших в результате спорадических боестолкновений вдоль линии соприкосновения на Донбассе было гораздо меньше, чем во время ожесточенных боев в начале войны: по данным Генерального штаба Украины и собственным отчетам ЛДНР, в 2017 году с обеих сторон погибли 60 и были ранены 308 человек, в 2018 году — 51 погибший и 304 раненых, а в 2019 году — 36 погибших и 129 раненых58. После парижских соглашений число потерь сократилось до единичных случаев, а режим прекращения огня продержался до февраля 2022 года.

Но Украина Зеленского становилась проблемой для Путина. Традиционные методы, которые Кремль до сих пор использовал для контроля над киевскими правительствами — газовые войны, подкуп министров и использование медийного влияния олигархов, — больше не работали, поскольку Зеленский начал ограничивать власть олигархов, включая своего прежнего покровителя Коломойского. Что стало самым роковым, Зеленский также начал укреплять связи Украины с НАТО и ускорять ее путь к членству в альянсе. Для Кремля это стало еще одним доказательством того, что Зеленский — марионетка Вашингтона. Стремление Зеленского превратить Украину из военного и политического союзника Запада в полноправного члена западного альянса было квинтэссенцией всех страхов Кремля.

ЧАСТЬ II

ТРОПА ВОЙНЫ

ГЛАВА 5

Тропа войны

Война — это всегда частичный или полный просчет. Вы просчитываетесь в том, насколько сильны вы сами, и просчитываетесь в том, насколько слаб противник. Вы просчитываетесь в том, насколько все будет легко, какими низкими окажутся издержки и какими огромными — выгоды.

Стивен Коткин1

У Кремля много башен

По отдельности каждый фактор, подтолкнувший Кремль к решению вторгнуться в Украину в 2022 году, существовал годами, если не десятилетиями. Жалобы на расширение НАТО и сопротивление «однополярному миру» во главе с США были неизменной темой российского политического дискурса еще с 1990-х годов. Угрозы Кремля расчленить Украину звучали еще тогда, когда Борис Ельцин пытался запугать Верховный Совет Украины, угрожая «пересмотреть» статус Крыма в далеком августе 1991 года. Фантазии о приходе к власти в Киеве антироссийских «фашистов», как мы уже видели, впервые зазвучали из уст пророссийских пропагандистов в 2003 году. Горечь от того, что после распада СССР миллионы этнических русских остались за пределами границ России, была той самой «геополитической трагедией», о которой Путин говорил в своем послании парламенту в 2005 году. Паранойя по поводу попыток Запада расшатать и ослабить Россию с помощью продемократических движений служила краеугольным камнем внутренней политики Кремля со времен «цветных революций» 2003–2004