Троянская война в России XVI столетия - Пол Бушкович

Послание Ивана появилось в ответ на Первое послание князя Андрея Курбского, написанное вскоре после того, как тот 30 апреля 1564 года перешел на сторону Сигизмунда Августа, короля польского и великого князя литовского, против своего бывшего суверена Ивана639. Курбский написал свое краткое послание в ливонском Вольмаре, упрекая Ивана, помимо прочего, за совершенные тем убийства и заключения в тюрьму «сильных во Израили», русских бояр и военачальников640. Иван ответил ему гораздо более длинным посланием, завершенным 5 июля того же года641. Текст сложен, а последовательность аргументации порой с трудом прослеживается, однако там присутствует единая точка зрения. Поступок Курбского отделил его от божественно предопределенной структуры государства – православного царства, находящегося под особой защитой Бога. Далее Курбский нарушил свою присягу и тем самым поставил себя ниже собственного слуги Васьки Шибанова, не отказавшегося от своей присяги Курбскому даже перед лицом смерти642. Кроме того, сама Ливонская война спровоцирована действиями Курбского – «вашею изменою и недоброхотством и нерадением безсовестным»643. Этот начальный комментарий ставит Курбского в положение, сходное с положением Энея и Антенора в «Истории» Гвидо. В книге Х сицилиец рассказал, как Парис в сопровождении Энея и Антенора отправился в греческие царства требовать возвращения Гесионы, сестры Приама. Задачу свою они выполнить не смогли, однако Парис внезапно влюбился в Елену и увез ее с собой в Трою. Эней и Антенор участвовали в триумфальном возвращении Париса в Трою. Именно захват Елены спровоцировал Троянскую войну, как подробно разъясняет Гвидо. Эней и Антенор разделяли вину Париса, и Кассандра объявила всем троянцам об их мрачном будущем644. Таким образом, два будущих предателя помогли развязать войну, как и Курбский, хотя Гвидо пока еще не называет их изменниками. Вполне возможно, что Иван преувеличивал или даже ложно обвинял Курбского в том, что тот советовал начать войну с Ливонией, но в послании Ивана эта параллель сохранилась.

После такого вступления Иван привел в более или менее хронологическом порядке длинную серию примеров, от ветхозаветных царей древнего Израиля к правителям Рима и Византии и, наконец, к событиям недавней русской истории. Последние привлекают к себе внимание современных ученых больше, чем любая другая часть текста. Примеры Ивана иллюстрируют все затронутые им темы – неповиновение, измену и связанный с ней сюжет нарушения присяги на верность. Первым примером была история Васьки Шибанова, слуги Курбского, который остался верен присяге перед лицом смерти. Этим примером Иван упрекал Курбского в том, что тот «собацким изменным обычаем преступив крестное целование, ко врагом християнским соединился еси»645. Добавление Шибанова было ловким полемическим ходом646. После упоминания Шибанова Иван перешел к обличениям в свой адрес со стороны Курбского, Алексея Адашева и попа Сильвестра – истории, которую он развил позднее, а также к довольно невнятной истории Тимофея Тетерина647. Затем он обратился к Ветхому Завету, начав с Авенира, сына Нирова. Ты сравниваешь себя с Авениром, вопрошал он Курбского, с тем самым Авениром, кто был храбрейшим в Израиле? Но что с ним приключилось? Когда Иоав, сын Саруии (сестры Давида), убил Авенира, умалился ли Израиль?648 То была история гордыни, не измены, да и другие ветхозаветные и римско-византийские примеры не касались измены649.

После серии примеров из библейской и византийской истории на разные темы Иван вернулся к измене. Он привел краткий обзор изменников, от Авимелеха до России своего времени. Список дает представление о том, что царь считал изменой. Он спрашивал, как можно называть этих изменников доброжелателями. Авимелех, сын наложницы судьи Гидеона, устроил с сообщниками заговор: убить семьдесят законных сыновей Гидеона, а затем заговорщики посадили Авимелеха на престол650. Подобным же образом и Курбский, хотя и не желавший убивать сыновей Ивана, предположительно в 1553 году замышлял посадить на трон дальнего родственника царя651. Затем следовали два примера из истории России. Первый из них – князь М. Ф. Курбский-Карамыш, дед Андрея Курбского, который, подражая своему предку, «учинил измену». В версии Ивана Курбский-Карамыш вместе с князем Андреем Угличским (Андреем Васильевичем Большим) умышлял «изменный обычай» против великого князя Ивана Васильевича (деда Ивана), хотя детали не приведены. Вероятно, Иван имел в виду тюремное заключение князя Андрея в 1491 году. В Никоновской летописи, также входившей в состав Лицевого летописного свода, рассказывалось, что 30 сентября 1491 года великий князь Иван Васильевич отказался от своей клятвы брату Андрею «за его измену, что он ему изменил». Князь Андрей, вместе с родными и двоюродными братьями нарушил свою клятву и замыслил выступить против великого князя в союзе с Литвой и Большой Ордой652. Дочь князя Андрея была замужем за братом Курбского-Карамыша, но даже придворные летописи никаким другим образом не связывают Курбского-Карамыша с изменой князя Андрея Угличского. Более того, Курбский-Карамыш упоминается в летописи позднее, там, где речь идет о периоде после смерти князя Андрея (1493)653.

Вторым в списке русских изменников и недоброжелателей был отец Курбского, князь Михаил Курбский, который, как утверждал Иван, сговаривался с великим князем Дмитрием Ивановичем, внуком Ивана III, против великого князя Василия («Многие пагубы и смерти умышлял»). Затем Василий и Иван Тучковы, дед матери Курбского и его брат, говорили «поносная и укоризненая словеса» Ивану III, и наконец, дед Курбского Михаил Тучков говорил «многая надменная словеса» дьяку Елизару Цыплятеву о матери Ивана Елене Глинской в момент ее смерти654. В конце списка Иван еще раз напомнил Курбскому о его измене, сказав, что Тучков «измены такой не учинил, яко же ты, собака»655.

Затем царь перешел к перечислению упреков по поводу поступков русских бояр и князей, в основном за период, последовавший за смертью отца, великого князя Василия, в 1533 году. Мимоходом Иван отметил, что у него много воевод, не только изменников как Курбский, что Курбский любит изменников, но в других странах изменников («израдцов») карают, и благодаря этому государства становятся сильнее. Изменников нужно обличать, утверждал Иван и далее перечислил изменников со времен своей юности до настоящего времени656.

Он был совсем юн, когда умер его отец, а мать осталась вдовой. У России было много врагов: литовцы, поляки, крымцы и другие татарские ханы, а также ногаи, а изменники Семен Бельский и Иван Ляцкий уехали в Литву, причем Бельский далее отправился в Стамбул и Крым657. Бегство князя Бельского и окольничего Ляцкого в 1534 году, по мнению историков, было следствием боярских интриг, умножившихся в период регентства. А. А. Зимин и Р. Г. Скрынников полагают, что Бельский и Ляцкий бежали после возвышения князей Шуйских, чье влияние в думе возросло благодаря помощи великой княгини Елены658. По мнению М. М. Крома, Елена была гораздо более влиятельным игроком, однако его понимание расклада сил сходно659. К. Ю. Ерусалимский считает мотивом стремление Бельского сохранить контроль над Рязанью660. Иван ничего не сказал об этих конфликтах, для него их участники были просто изменниками. Следующей изменой стало дело князя Андрея Старицкого в 1537 году, когда «изменники» натравили на Ивана его дядю, князя Андрея Ивановича, который уехал в Новгород при поддержке «многих бояр», начиная с родственника Курбского, князя Ивана Семеновича Ярославского. Заговорщики хотели посадить Андрея на трон и уступить земли Литве661. На самом деле князь Ярославский не