Троянская война в России XVI столетия - Пол Бушкович

полную королевскую власть и majestas, так что к нему был полностью применим римский закон «crimen laesae majestatis»575. Текст «Истории» Гвидо ясно говорит: Антенор и Эней были изменниками, а их мотивом была угроза личной безопасности и имуществу576. «Анхиз с сыном Энеем, и Антенор со своим сыном Полидамом начали размышлять, как обезопасить свои жизни, чтобы не погибнуть от руки греков, и, если невозможно будет сделать иначе, как предать [prodent] город». Эней мог так поступить, потому что у него было много родственников и друзей, готовых его поддержать. В конце концов троянцы позволили Антенору встретиться с греками, и он заключил сделку: он и Эней предадут [prodere] город в обмен на гарантии личной безопасности и сохранности имущества577. Оба изменника были трусливыми и жадными. Они сыграли главную роль в захвате Трои греками: провели внутрь греческих воинов, поспешивших в Трою на соединение с греками, выбравшимися из дерзкого коня, помогли им разрушить и разграбить город и убить царя Приама578. Греки оказались неблагодарными и после падения Трои изгнали Энея. Затем Эней выступил против Антенора и добился и его изгнания. История Гвидо не пыталась связать изгнание Энея с основанием Рима, она просто отсылает читателя к Вергилию за информацией о деяниях Энея после отъезда из Трои579.

Русский читатель, прежде всего Иван IV, столкнулся с темой измены именно тогда, когда преступление измены обретало правовую формулировку. Византийское право предусматривало наказания для тех, кто пытался убить императора или помочь врагу, но славянские переводы Эклоги и других юридических компиляций делались по заказу церкви, и в них пропущены многие преступления, в том числе и эти. В результате законы Древней Руси, «Русская правда» и другие, не имели предписаний относительно измены. Русское государство до конца XV века не имело никаких письменно зафиксированных предписаний относительно таких преступлений580. До этого времени наказания за убийство суверена оставались в рамках обычного права. Судебник 1497 года включал закон об убийстве суверена (если термин «государь» понимался в этом смысле), которое каралось смертной казнью, но там не было ничего относительно службы иностранному государю и не использовался термин «измена» или подобный ему581. Закон 1550 года грозил смертью тому, кто убьет суверена («государя») или же окажется «градским здавцем», то есть тем, кто сдаст город или крепость врагу. Эти преступления были упомянуты вместе с теми преступниками, что заслуживали смертной казни, наряду с «коромольником» (восставшим или заговорщиком), грабителем церквей и поджигателем. Судебник 1550 года не использовал термин «измена» и не выделял ни одно из упомянутых преступлений, перечислив их только в статье 61, однако контекст предполагает, что под «государем» понимался суверен, а не просто чей-то господин582. Эти преступления были вновь перечислены в Судебниках 1589 и 1606–1607 годов, а затем, более формально, в Уложении 1649 года. Там преступление помещено в начало кодекса (глава 2), на этот раз использовался термин «измена», по литовской модели583. Записанные в XVI веке законы стали продуктом долгой эволюции. Измена имела две формы: убийство суверена и служба другому правителю, причем до появления запрета на вторую из них потребовалось больше времени.

Россия сформулировала закон об измене позже, чем другие европейские государства, хотя и не намного позднее своих непосредственных соседей. Во французском праве концепция измены королю появилась к XIII веку584. То же самое случилось в Дании, где убийство короля и поступление на службу другому господину были запрещены в 1276 году, и в Швеции, где король и церковь приняли такой же закон585. Англия сформулировала закон об измене столетием позже, чем Франция, в парламентском акте 1352 года (III Edward 25)586, где использовано понятия «измена», а не «lèse-majesté». «Измена» определялась как намерение убить короля, королеву, наследника престола или переход на сторону врагов короля587. В XVI веке монархи из династии Тюдоров расширили понятие «измена»: теперь она включала обличения правителя, в особенности в письменной форме, и ведение войны против монарха. Под последнюю категорию подпадали действия, которые раньше квалифицировались просто как бунт. Религиозные конфликты в Англии также означали, что в одно и то же обвинение зачастую включали ересь и измену588. Во Франции XVI века споры аристократов с короной – например, дело коннетабля Франции Шарля де Бурбона в 1521 году – рассматривались как измена; кроме того, король Генрих III был действительно убит в 1589 году, так же как и его преемник Генрих IV в 1610 году589.

Польша и Литва сформулировали подобные законы позже, чем западноевропейские страны. В Польше защита персоны короля определялась обычаем вплоть до конца Средневековья, а принятый сеймом акт 1510 года оговаривал, что «crimen laesae majestatis» также применим к высшим сановникам короля. Этот закон подвергся исправлению в 1539 году и стал применим только к королю, в 1588 году он был повторен. Позднейшие предписания включали также новое преступление – контакты с врагами государства590. Таким образом, понятие измены королю существовало в выборных монархиях – Швеции и Польше, а также в наследственных монархиях – Англии и Франции, где короли были более могущественными. Наиболее важным для Руси юридическим примером был Литовский статут 1529 года. Его появление стало результатом борьбы Сигизмунда I, короля польского и великого князя литовского, с местными магнатами, в частности, относительно наследования литовского престола его сыном Сигизмундом Августом. В первом разделе оговаривалось, что покинуть великое княжество и переехать в земли врагов великого князя – преступление, и приводились некоторые процедурные детали591. Оставление монаршей службы было преступлением и в Западной Европе, но политическая история Польши, Литвы и России делала его особенно значимым. Мать Ивана Грозного происходила именно из такой семьи: князья Глинские уехали из Литвы в Москву, а среди думных бояр в Москве было немало людей подобного происхождения592.

Статут 1529 года не говорил ничего о попытках убить великого князя / короля, но в статуте 1566 года, более полном и лучше организованном, это было прописано. В статьях 3–5 первого раздела говорилось о «obrazhenie maestatu», версии «laesa majestas». Преступление определялось как покушение на жизнь короля, восстание, подстрекательство внешних врагов или направление войск против короля и королевства. Наказания включали смерть, лишение чести и конфискацию имущества. Статья 6 добавляла еще одно каравшееся смертью преступление – побег во вражескую страну с намерением совершить измену и нанести ущерб королю и королевству593. Версия 1566 года в статье о побеге имела более точную формулировку, нежели статут 1529 года, однако суть осталась той же. Настоящим новшеством стала полная формулировка преступления измены против короля, которое, по сути, было таким же, как в римском праве.

Римское право не оказывало прямого влияния на Россию, так как русские мало что о нем знали, даже в его византийском продолжении, вплоть до XVIII века. Церковь на протяжении средневекового периода и до XVIII века имела свод своих собственных законов, известный как Кормчая книга594. Эта книга включала два византийских свода, Эклогу и Прохирон595. Однако, хотя они и были включены в Кормчую книгу, важная статья 17.3 Эклоги была отредактирована и упоминание об убийстве царя, имевшееся в греческом оригинале, выпущено. Только статья 39.10 Прохирона («Градского закона» на церковнославянском языке) сохранилась в Кормчей книге, грозя смертью за побег к врагу. Полный текст Прохирона, включая статью 39, был переведен на церковнославянский язык и попал на Русь вместе с сербской Кормчей книгой к 1300 году, однако в русских рукописях эта и другие статьи часто пропускались. Только около 1400 года наличие полного текста «Градского закона» стало обычным для русских Кормчих книг596. Сборник поучений о правосудии и юридических текстов, известный