Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

«Как она смогла завладеть его вниманием? – думала Малика, сжимая кулаки. – Я часто бывала в его спальне. А теперь что? Русская сучка занимает моё место? Нет, этого я не позволю!»

Она остановилась у окна, откуда открывался вид на цветущий сад. Где-то среди этих деревьев Евгения и шейх сейчас ужинали. Легкий ветерок доносил звуки живой музыки, наполняя ночь мелодией страсти и востока. Малика сжала перила, и острые ногти больно впились в ладони. В её голове всплыла сцена, как эта рыжеволосая женщина однажды бросилась к шейху, умоляя его пощадить Фариду и Малику, когда те ожидали наказания за свои грехи. Но то, что случилось потом, поразило всех. Шейх не только не покарал Евгению на месте, но и выполнил её просьбу. Это было невероятно. Это было унижением для Малики. Лучше бы плеть опускалась на ее спину снова и снова чем видеть горящие глаза Амирта устремленные на другую.

Малика пыталась подавить гнев. Она всегда была первой, лучшей, главной, после Лейлы конечно, но Лейла никогда не была помехой. Она уже пройденный этап. Все пророчили Малике новое место возле шейха. А теперь… Теперь она теряла его, и причина была очевидна. Русская выскочка, рабыня, простая вещь, вдруг стала соперницей.

— Евгения должна исчезнуть, — произнесла Малика, не осознавая, что говорит это вслух. Она знала, что этот вопрос можно решить только одним способом: либо она, либо Евгения.

Малика сидела в своей комнате, окруженная верными ей женщинами. Они всегда следовали за ней, как тени. Их глаза светились от страха и поклонения. Рыбы прилипалы. Ни одна из них ни разу не была избрана. Ни одна…Зато они мечтали стать слугами приближенной шейха. Но вместо этого…вместо Малики новую комнату дали Евгении.

— Нам нужно действовать осторожно, — прошептала Малика, обводя их взглядом. — Евгения не должна выжить. Уберите ее. Я хочу, чтоб она сдохла. Я дам деньги, украшения… и как только займу ее место, а точнее свое место – возвышу ту, кто мне поможет до себя.

— Я могу сделать это так, чтобы всё выглядело как несчастный случай. Никто не узнает. Вначале придушу ее, а потом вскрою ей вены. Пусть все думают, что она покончила с собой.

Малика кивнула, её сердце было наполнено мрачным удовлетворением. Она знала, что эти женщины преданы ей, что они сделают всё, что она скажет. Она задумалась о плане: Евгения спит в новой комнате, которую шейх выделил ей. Ночью всё будет погружено в тишину, и убийцы легко смогут проникнуть в её покои.

— Это должно случиться сегодня ночью, — приказала Малика, её глаза вспыхнули решимостью. — Сделайте все чисто. Я не хочу следов.

Омар, ходивший по гарему в эту ночь, почувствовал странное беспокойство. Он всегда был внимателен к малейшим изменениям, и сегодня воздух был наэлектризован напряжением. Он знал, что что-то должно произойти. Его верный человек, слуга, которого Омар сам обучил, подошёл к нему. В его глазах читался страх и паника.

— Господин, я слышал разговор. Слуги Малики планируют убить ту новую, русскую. Сегодня ночью.

Омар сжал кулак. Внутри его всё кипело. Шейх доверил ему гарем. Если что-то случится с Евгенией, вина ляжет на него. Ему кишки выпустят и кожу живьем снимут. Может за другую так переживать не стоило, но эта…за нее полетят головы.

— Когда? — его голос был холоден.

— Сегодня. Ночью. Они хотят убить её во сне. Сучки хитрые. Малика идет на крайние меры.

Омар знал, что не может терять ни секунды. Ведьма проклятая. Ну как они не понимают, что все кончено? Если их не зовут больше недели – все, конец. Шейх больше не вернется, его интерес угас. Надо смириться, получить свое и уйти. Такова их доля. Но нет. Нет. Шармуты такие пытаются получит больше, строят козни. Если у Малики получится начаться апокалипсис и для нее же тоже. Но ревность затмевает разум. Тупая дура!

***

В гареме стояла глубокая ночь. Луна осветила длинные коридоры, на улице слышались лишь отголоски вечернего бриза. Слуги Малики двигались бесшумно, как змеи, скользя по темным углам дворца. Они приблизились к комнате Евгении. Одна из них держала в руке бутылку из-под минералки, наполненную бензином, чтобы поджечь комнату после того, как всё закончится. Евгения лежала в своей постели, её дыхание было ровным, но глубоким. Она не подозревала, что её жизнь висит на волоске. Одна из служанок уставилась на нее… с такой же ревностью как и ее ревнивая подруга. Красивая эта русская. Волосы огненные, пылающие как факел, ресницы длинные, бархатные. Губы пухлые, чувственные, кожа белоснежная. Им приходилось свою отбеливать, а волосы красить… А эта дрянь. Ей все досталось от природы. Подушка медленно опустилась на лицо Евгении. Другие женщины были готовы ее держать, чтоб не могла сопротивляться.

Дверь с грохотом распахнулась. Омар влетел в комнату, его глаза метали молнии. Он схватил одну из убийц за руку и откинул ее в сторону, вторая замерла от страха. Всё произошло за долю секунды. Омар раскидал женщин в разные стороны. Отхлестал по щекам. Его люди схватили девушек и выволокли в коридор.

Евгения проснулась от звуков борьбы. Она не понимала, что происходит. Ее красивые голубые глаза широко распахнулись, когда она увидела фигуру Омара в тусклом свете луны.

- Что…что происходит?

— Ты в безопасности, — его голос был спокойным, но строгим. – Уже в безопасности!

Наклонился посмотрел на графин с водой, понюхал стакан. На всякий случай приказал чтоб унесли графин и принесли новый.

- С сегодняшнего дня всю еду Евгении пробовать, как и воду. Ничего не подавать пока не прошло личную пробу Хасаном.

Омар вывел Евгению из комнаты, она вся дрожала, кутаясь в цветастую шаль. Они вышли во двор, где воздух был свеж и прохладен. Её ноги дрожали, и она едва могла идти. Омар знал, что ей нужно объяснить, что её жизнь в опасности, но он не хотел пугать её больше, чем она уже была испугана.

— Я хочу чтоб ты понимала, что произошло сегодня, — сказал он, остановившись и посмотрев на неё. — Тебя пытались убить.

Евгения в ужасе прижала руку к губам.

— Кто? — прошептала она, её голос дрожал.

— Малика, — коротко ответил он. — Но это лишь одна из…

Евгения побледнела еще больше. Её руки начали дрожать.

— Почему? Я ничего не сделала…

Омар покачал головой.

—