Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

Евгения... она проникла в мои мысли, как яд. Я закрыл глаза и увидел, как её тело двигается в танце, плавно и соблазнительно. Каждый её шаг — это вызов. Каждое движение — это сладкая пытка. Она знала, что делает, и делала это умело.

Мне хотелось её. Больше, чем когда-либо. Я вспоминал, как платье обтягивало её фигуру, подчеркивая каждую линию. Оно было мягким, как шелк, и каждое движение обнажало тонкий силуэт её тела, заставляя меня терять рассудок. Меня, того, кто трахал в месяц десятки разных женщин, мог иметь любую и вне гарема. Меня сводила с ума эта красавица.

Я был шейхом, властелином, хозяином этой земли, но она заставляла меня чувствовать себя, словно я был загнанным зверем. Я привык к тому, что всё, чего я желал, становилось моим. И сейчас не должно было быть исключений. Но она играла по своим правилам, и это выводило меня из себя. Я чувствовал, как внутри меня закипает ярость, смешанная с непреодолимым желанием.

Я услышал тихий стук в дверь и обернулся. Назира вошла в комнату, её проницательные глаза встретились с моими. Она была мудрая женщина, много повидавшая, и я всегда доверял её суждениям, но сегодня её слова меня не интересовали.

— Амирт, — сказала она, её голос был тихим, но строгим. — Доброго дня тебе. Пусть Аллах дарует моему любимому сыну мир и покой.

- И тебе, Назира. И тебе. Но ты пришла не затем, чтобы осыпать меня пожеланиями и благословениями.

- Нам нужно поговорить о твоей новой рабыне. О Евгении.

Я уже знал, к чему она ведет. Назира беспокоилась, что Евгения меняет правила игры. Но меня это не волновало.

— Что ты хочешь сказать? — холодно бросил я, не двигаясь с места.

— Ты позволяешь ей слишком много. Она дерзка, она крутит тобой, — произнесла Назира, её голос был настойчивым, но я заметил в нём нотки обеспокоенности.

— Я не позволял тебе говорить о ней в таком тоне, — я резко оборвал её, и она замолчала, не ожидая такого отпора. – Я не позволял вообще о ней говорить!

Я видел, как её глаза сузились. Назира не привыкла, чтобы её так перебивали, но она уважала меня. И тем не менее, её слова задели меня. Она не понимала, что я чувствовал, не видела этого огня, который сжигал меня изнутри каждый раз, когда я смотрел на Евгению.

— Ты не знаешь, с кем связываешься, — продолжила она осторожно. — Эта девушка слишком дерзкая для рабыни. Она не преклоняется перед тобой, как другие.

— Довольно, — я поднял руку, пресекая её слова. — Я не намерен обсуждать это с тобой. Впредь думай прежде чем рассказывать МНЕ, что я должен делать. Если ты еще раз захочешь говорить со мной в таком тоне или поучать меня – пройди мимо моей комнаты.

Я отвернулся от Назиры и направился к двери, оставив её в замешательстве. Её беспокойство было очевидным, но меня это не волновало. Я не позволю никому, даже ей, вмешиваться в то, что я считаю своим.

Евгению ко мне привели вечером. Я специально выбрал это время. Лунный свет мягко освещал сад, создавая вокруг нас иллюзию спокойствия и тишины. Я сидел в кресле, наблюдая, как её мягкий силуэт приближается. Она была в нежно-голубом платье, которое идеально подчеркивало её белоснежную кожу и рыжие волосы, падавшие на плечи, как водопад из меди. Это зрелище заставило моё сердце забиться сильнее. Эта красота сводила с ума, распаляла меня, заставляла мой член твердеть, а яйца поджиматься. Меня разрывало от похоти. Схватить, распластать прямо здесь на траве. Взять ее и трахать до потери пульса, до полусмерти, чтоб орала и выла, чтоб плакала от оргазмов. Я хотел ублажать ее. Я.

Встал, встречая её взгляд. Она была молчалива и спокойна, но я видел, как её губы слегка дрожат. Что-то было не так. Я чувствовал это.

— Подойди ближе, — произнес я, и она подошла, сдержанно опустив глаза.

Я наслаждался этой тишиной, изучая её лицо, её тонкие черты. Её глаза были такими ясными, что мне казалось, будто я могу утонуть в них. Но когда я встретился с ними взглядом, я увидел то, чего не ожидал. Слёзы. Тонкие дорожки, едва заметные на её щеках.

— Что случилось? — спросил я, касаясь её подбородка и приподнимая её голову. Она не сразу ответила, словно боролась с чем-то внутри себя. Если кто-то обидел – разорву! Кожу сниму! Глаза выколю на хрен!

Я ждал. Я всегда умел ждать, но в этот раз мне хотелось вырвать из неё правду, как можно скорее.

— На меня напали ночью, — прошептала она, и я почувствовал, как внутри меня всё сжалось. Слёзы продолжали струиться по её щекам, но она смотрела на меня, не отводя взгляда.

Я почувствовал адский, дикий гнев, который вскипел в моей груди, но я держал его под контролем. Не при ней. Не при ком-то. Никто не смеет тронуть то, что принадлежит мне. Никто.

— Кто посмел? — мой голос был тихим, но я знал, что в нём звучала угроза.

Она вздохнула, её губы дрогнули, прежде чем она произнесла имя.

— Малика, — ответила, и я увидел, как боль промелькнула в её глазах.

Малика. Это не стало для меня неожиданностью, но всё равно разжигало огонь в груди. Я не позволю никому угрожать моей власти, моей собственности. Как она смела. Наглая сука. Зарвавшаяся дрянь. А моя рыжая девочка спасла ее, рискуя своей жизнью. Накажу. Так накажу, что места живого не останется…Или ее больше не останется!

Я понял, что Евгения не хотела ничего говорить, но мне не нужно было слов. Я знал, что делать.

— Ты больше не увидишь её, — произнес я, и она вздрогнула, но не осмелилась спросить, что я имел в виду. – Почему не сказала мне сама?

Я отпустил её подбородок, позволяя ей опустить голову. Мне нравилась её гордость, но ещё больше мне нравилось, когда она подчинялась. И пусть она думает, что это её выбор. Когда она уходила, я смотрел ей вслед, зная, что завтра Малика почувствует на себе мою ярость. Никто не сможет тронуть Евгению и остаться безнаказанным.

Ту. Кого я желал до одури, до первобытной дикости, до смерти. Не мог о делах думать, о политике. Перед глазами ее волосы, ее глаза, ее тело. Могу взять