Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

за ней дверей. Через несколько минут я услышала, как двигатель машины завёлся и умчался прочь. Когда всё стихло, я увидела, как из комнаты Малики вынесли её платья, драгоценности, всё, что когда-то было её гордостью. Вещи сложили в большой сундук и вынесли во двор, где их сложили в кучу и подожгли. Пламя разгоралось, ослепительно яркое, словно знак конца её эпохи в гареме.

Слуги поднимали сверкающие золотые украшения, как бы показывая их на свету, а потом раздавали другим женщинам. Видя, как золото и драгоценности исчезают в чужих руках, я поняла, что шейх этим жестом поставил точку в истории с Маликой. Она не вернется…и я не хотела думать о том, что с ней случится. Уже не хотела. Каждый получает то, что заслуживает.

Все женщины гарема тихо переговаривались, их глаза то и дело косились в мою сторону, полные страха и уважения. Я была центром внимания, но теперь это был совсем другой взгляд. Я подняла голову, стараясь не показывать, что внутри всё трясётся от напряжения.

Ко мне подошёл один из слуг, держа в руках бархатную коробочку. Я знала, что это значит. Подарок от Шейха. Я открыла её, и внутри увидела тонкое кольцо с большим топазом, переливающимся на свету. Внутри была маленькая записка с тремя словами: «Как твой глаза». Одна ошибка…но в ней был соблазн, в ней был порок, в ней была одержимость, заставляющая затрепетать. Написал мне. Своей рукой…На моем языке.

Я осторожно надела кольцо на палец, поднимая подбородок, чувствуя, как взгляды вокруг прилипают ко мне, словно я сама стала драгоценностью. Все разговоры затихли, даже перешёптывания исчезли, и я чувствовала, что этот жест шейха стал ещё одной победой — моей.

Шейх снова взглянул на меня, но теперь в его взгляде не было ярости, только холодное удовлетворение. Он знал, что сделал, и знал, как его поступки будут восприняты. Я чувствовала, что он бросает мне вызов — он показывал, что я теперь часть его мира, и ничто не изменит этого. Не просто часть – Я ЕГО. Принадлежу ему. И теперь все это видят.

Я подняла руку, якобы ненарочно показывая кольцо всем, поправляя прядь волос за ухо, и впервые за всё время почувствовала, как в груди вспыхнуло что-то новое. Сила. Сила, которая теперь принадлежала мне, и, возможно, я смогу ей воспользоваться.

Глава 24

Когда мне предложили выбрать служанку, я не знала, что ответить. В глазах остальных женщин мелькала зависть, презрение или же полное равнодушие. И только Амаль смотрела иначе. Она стояла в углу, сдержанно, почти незаметно, с влажной тряпкой в руках, будто боялась поднять взгляд. Может быть, именно поэтому я и выбрала её.

— Ты… ты хочешь, чтобы я стала твоей служанкой? — прошептала Амаль, её голос был тихим, как шёпот ветра, и дрожал, словно она не верила своим ушам. Боюсь себе представить с чем она столкнулась в этом гареме. Какой кошмар пережила…

Я кивнула и улыбнулась, но видела, как её глаза расширились от удивления. Она явно не ожидала этого выбора, не ожидала, что я замечу её среди остальных. Она сделала шаг вперед, едва заметно поклонившись, и её губы дрогнули в попытке улыбнуться.

— Спасибо, — сказала она, голосом, полным благодарности. — Я буду стараться… буду делать всё, что в моих силах.

Но за её словами я уловила нотки тревоги. Она аккуратно накинула мне шаль, и я почувствовала, как её пальцы слегка дрожат. На мгновение я задумалась: откуда эта нервозность, что её тревожит? Когда она подняла глаза и посмотрела на меня, я поняла — она что-то скрывает, что-то знает, но не решается сказать. Я спрошу у нее об этом уже в своей комнате. На будет жить в смежной, чтобы в любой момент прийти ко мне и помочь. Боже, меня не покидает ощущение, что время здесь остановилось. Но сколько существует таких стран. Афганистан, Иран, Ирак, Сирия, Палестина даже Арабские эмираты. Женщина не имеет права голоса, она ничто и никто.

— Амаль, — тихо обратилась я к ней, чувствуя, что под этой робостью прячется нечто большее. — Что ты хочешь мне сказать? Ты ведь хочешь. Называй меня Женя, пожалуйста.

Она замерла, будто не ожидала, что я так прямо спрошу. На секунду её лицо стало строгим, серьёзным. Она вздохнула и тихо, почти шепотом, заговорила, осторожно глядя на двери, будто боялась, что кто-то услышит.

— Женя, жизнь в гареме сложна и жестока, здесь всё не так, как кажется. Вы должны быть очень осторожны. И знать, кому можно доверять.

Я не сразу поняла, что именно вызвало у меня это странное чувство тревоги. "Осторожность" — это было слово, от которого моё сердце забилось чаще. Осторожность, как будто я хожу по лезвию ножа, который вот-вот прорежет мою кожу.

— Почему ты это говоришь? — спросила я, пытаясь понять, чего она боится. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Амаль замялась, её руки слегка сжались в кулаки, но потом она решилась и продолжила:

— Здесь нет друзей, госпожа. Только маски. Все улыбаются, говорят красивые слова, но за этим скрывается опасность. Никому нельзя верить, — её голос был почти умоляющим, глаза встретились с моими, полные какой-то тревожной искренности. — Лейла… она не потерпит никого рядом с шейхом. Она ненавидит вас…рано или поздно нанесет удар. Мне страшно за вас. Вы даже не понимаете, на что она способна.

Я почувствовала, как её слова проникли в самую глубину моего сознания, заставив меня замереть. Я знала, что Лейла — одна из самых влиятельных женщин здесь, но не думала, что её власть может быть настолько угрожающей. И ещё больше меня потрясла мысль о том, что я могу быть для неё угрозой. Наверняка я не первая и не последняя. Но…мне бы хотелось стать для нее соперницей. Сильной, непобедимой. Свергнуть ее с трона. Только так я смогу увидеться с моей дочерью. Только так у меня будет шанс.

— Почему ты говоришь это мне? — спросила я, чувствуя, что моя грудь сжимается от странного страха, который медленно подкрадывался ко мне.

— Потому что я вижу… — Амаль замерла на мгновение, словно взвешивая каждое слово, а потом решительно продолжила, — я вижу, что вы другая. Вы не похожи на них. И, возможно, вам понадобится кто-то, кто сможет предупредить вас о том, что происходит за кулисами этого дворца.

Её слова