Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

насильно, могу сломать и на колени поставить…Но мне нужно было больше. Я хотел, чтобы она пришла ко мне сама. Не из страха, не из подчинения, а потому что она желает этого. И это желание я вложу в неё, даже если для этого придётся уничтожить всех, кто мне помешает и тронет ее.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, Евгения, — сказал я, останавливаясь и смотря ей в глаза. — Почему ты ничего мне не сказала о покушении?

— Я... не хотела казаться слабой, — её голос был тихим, почти не слышным, но каждое слово било по моему самолюбию. Такая хрупкая, нежная. Другая прибежала бы жаловаться, выбивать себе привилегии. Эта никогда ничего не просила. Хотя, я пообещал дать все, что пожелает.

— Это не слабость, это мудрость. Умение защищаться и признать угрозу — это и есть сила, — я сделал шаг ближе и провел рукой по её щеке, нежно, почти ласково.

Она вздрогнула, но не отступила. Её глаза, наполненные страхом, смотрели на меня, но я видел в них что-то большее. Горячий, несгибаемый огонь, который заставлял меня желать её ещё сильнее.

— Я прикажу усилить охрану возле твоей комнаты, — сказал я, зная, что она может воспротивиться, но ей придётся это принять. — Ты не будешь бояться больше.

— Почему ты так заботишься обо мне? — спросила она, её голос был почти срывающимся, и я увидел, как в её глазах появились слёзы.

— Потому что ты моя, — ответил я тихо, но твёрдо. — И я никому не позволю забрать то, что принадлежит мне.

Я понимал, что это звучит грубо, но в этом и была моя истина. Она принадлежала мне, как и всё в этом мире. И я сделаю всё, чтобы это осталось неизменным.

Я стоял,глядя, как Евгения уходит, и чувствовал, как огонь внутри меня разгорается всё сильнее. Она шла медленно, её тонкие плечи были слегка опущены, а рыжие волосы переливались в лунном свете, словно пламя. Мне хотелось снова прикоснуться к ней, ощутить тепло её кожи, но я знал, что это будет слишком просто. Она не должна думать, что я могу быть слабым. Она должна понять, что в моём мире желание — это сила, которую я контролирую.

Я взял изящный стакан с густым ароматным чаем и сделал глоток, пытаясь усмирить бушующее внутри сумасшествие. Но вкус был горьким, слишком терпким. Точно так же, как и это чувство.

Неожиданно двери распахнулись, и в сад вошёл Омар. Он был тих, как тень, но я сразу почувствовал его присутствие. Его глаза встретились с моими, и я сразу понял, что он пришёл с новостями.

— Говори, — бросил я, не отрывая взгляда от тускло мерцающего горизонта.

— Сегодня ночью произошла попытка покушения на Евгению, — сказал Омар, и я почувствовал, как внутри меня всё замерло. — Мы успели вовремя. Нападавших удалось обезвредить.

— Кто? — спросил я, делая вид, что не знаю. Глядя на Омара со злостью, едва контролируя желание оторвать ему голову.

— Слуги, подосланные Маликой, — ответил Омар, и я знал, что он говорит правду. Он не посмел бы лгать мне, не посмел бы скрывать это. Я закрыл глаза, сдерживая порыв немедленно отдать приказ на казнь. Малика. Глупая, самонадеянная идиотка.

- А где ты был в это время?

- Я…я не знал. Провел обход и пошел спать. Охрана тоже ничего не докладывала. Мне сказали поздно ночью.

Я схватил его за шиворот и приподнял, потом сдавил его горло.

- Ты позволил им тронуть мое! Ты это понимаешь? Что я должен сделать с тобой за это? Оторвать яйца, которых у тебя нет? Посадить на кол? Что сделать с тобой? Убить? Пощадить?

Кивает, синея, задыхаясь. Отшвырнул от себя, он упал на колени. Два удара по щекам, так что из носа потекла струйка крови. Стерпел молча. Опустил взгляд.

— Я разберусь с этим сам, — сказал я, и Омар кивнул, понимая, что разговор окончен – Пошел вон! И на глаза мне не попадайся!

Я займусь Маликой. Её дни в моём гареме сочтены. Ее дни в принципе сочтены. Евгения должна быть в безопасности. Я не потерплю, чтобы кто-то угрожал моей собственности, моей женщине.

***

Гарем был охвачен хаосом. В коридорах слышались громкие шаги, крики, гул голосов — казалось, всё пространство бурлило под напором невидимой бури. Но я знала, кто её вызвал. Шейх. Его ярость сегодня была подобна бушующему морю, готовому смести всё на своём пути. Пришел вершить правосудие. Неожиданно и в то же время внутри разливается тепло, внутри все пылает от понимания, что это ради меня. МЕНЯ. Той, кто на самом деле никто. Какая-то Женька без кола и двора. Я осторожно вышла из своей комнаты, прислушиваясь, и увидела, как по коридорам то и дело пробегали слуги, а затем сама его фигура — величественная, властная, хищная — появилась у входа.

Шейх выглядел тигр готовый разорвать кого-то на части. Его движения были резкими, а янтарные глаза пылали яростью. Он что-то сказал охране, и они кинулись выполнять приказ. Затем шейх обратил взгляд на Омара, и я видела, как этот человек, всегда спокойный и собранный, побледнел. Затем шейх резко повернулся и направился к толпе людей, стоявших у входа. Его взгляд метался, он искал виновного, готов был раздавить каждого, кто предал его доверие. Охрана вывела Малику. Её руки были скручены, но она пыталась сохранять гордую осанку, хотя на лице застыл страх. Я видела, как её грубо подтолкнули, и она чуть не упала, но успела удержаться. В этот момент весь гарем замер, словно наблюдая за сценой из страшного сна.

Шейх подошёл к ней вплотную, и, не произнеся ни слова схватил ее за лицо, сдавил. Его глаза вспыхнули, и я почувствовала, как дрожь прошла по моему телу — никогда я не видела его таким.

— Сегодня ты исчезнешь! Навсегда! Уведите! Вы знаете, что делать! — приказал он, не повышая голоса, но каждое слово прозвучало, как удар. — И чтобы ни одна её вещь не осталась в этом доме.

Малика попыталась что-то сказать. Но ее уже скрутили, согнули пополам, заставляя кланяться и идти согнутой к дверям, её губы дрожали, она что-то выкрикивала, но никто её не слушал. Малику тащили к выходу, она упиралась, а затем ещё громче закричала, но голос её заглушили звуки закрывающихся