Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

процитирует Генри Остина Добсона[97]: «Пусть славу мертвые едят / эти обеды мне претят». Но на самом деле Поллард был рад новоявленной славе, а репортеры платили ему взаимностью. Обычно жокеи утомляли журналистов скучными клише и неприкрытыми политическими высказываниями, а интервью с Поллардом получались удивительно свежими, яркими, смелыми, с долей самоиронии. «Думаю, он выиграет, если я с него не свалюсь, – сказал он однажды перед крупным забегом, – но заметьте, я со многих коней падал».

Однако никто не был готов закрыть глаза на выступление Полларда – это был главный новостной сюжет со стотысячника. Когда он вернулся в жокейскую после проигрыша Роузмонту, то столкнулся с обратной стороной славы. Пока в паре футов от него Ричардс радостно принимал приглашение на званый ужин конного клуба «Санта-Анита», традиционное празднество в честь победителей этого гандикапа, Полларда закидали резкими вопросами. Почему он не использовал хлыст в конце забега? Думал, что уже победил? Поллард попытался оправдать свое поведение, тщетно объясняя, что пользовался хлыстом и что застрял на мокром грунте дорожки, но, казалось, никто не хотел слушать.

На следующее утро с него продолжили снимать шкуру: на ипподроме шептались, что Поллард вышел на забег пьяным. В газетах раздули его кажущуюся потерю концентрации: Грантленд Райс, уважаемый во всей стране спортивный обозреватель, обвинил жокея в непростительной самоуверенности. Но больнее всего ударила критика Оскара Отиса. Хотя Отис, знавший Полларда как Джека, и похвалил его езду в начале гонки и мужество перед лицом поражения, однако, вне всякого сомнения, возлагал на него вину: «Если бы жокей Гарри Ричардс не обогнал Джека Полларда на финише, Сухарик, скакавший по средней дорожке с отрывом в корпус, непременно бы победил, – писал он в «Лос-Анджелес таймс. – Если жокеев поменять местами, то Сухарик выиграл бы на полкорпуса. Джек Поллард не применял хлыст у финиша ровно до того момента, пока не стало слишком поздно. Виноватым в проигрыше следует признать мистера Полларда».

Эти слова вывели из себя Смита, который считал, что настоящей причиной поражения был резкий поворот коня к бортику, о чем пресса умолчала. Смит отвел Полларда в сторону и заверил, что критики ошибались. Мало что могло подвигнуть тренера произнести речь – несправедливым нападкам на Полларда это удалось. Он сразил репортеров несколькими законченными фразами: «Полларду принадлежит как минимум половина заслуги в прекрасном выступлении Сухарика на “Санта-Анита гандикап”. Только этот парень знает его особенности, повадки, знает, как добиться от него лучшего результата. Критика Полларда несправедлива – он скакал идеально».

Но это не помогло.

Над конюшней номер тридцать восемь повисла туча. Конюх Олли не скрывал своего горя. Обычная веселость Говарда теперь была вымученной. Смит стал еще менее дружелюбным, чем обычно. Размышляя о проигрыше Роузмонту, он достал шоры Сухарика и перочинный нож и вырезал дырочки сзади каждой пластины, давшие коню два окна заднего вида. Теперь никто больше не сможет подкрасться к нему сзади.

Лишь Сухарик ликовал – он завершил гонку полным задора. Пару дней спустя Поллард вывел его на прогулку, и конь так вырывался, что жокей вернулся назад с мозолями на ладонях. Сухарику не терпелось соревноваться, и идеальным вариантом были скачки со ставками «Сан-Хуан-Капистрано стейкс» с призовым фондом в десять тысяч долларов, финальное событие зимнего сезона на Санта-Аните.

6 марта 1937 года Поллард и Сухарик вышли на скаковую дорожку. Смит с Говардами оглядели толпу и впервые увидели, каким знаменитым стал их конь. Сорок пять тысяч шумных болельщиков, желающих увидеть забег, заполнили ипподром и сделали Сухарика безусловным фаворитом. Хотя Роузмонт и пропустил эти скачки из необходимости возвращаться на Восток, соперники все же были серьезные. На «Санта-Анита гандикап» длиной в 11/4 мили Индийская Метла скакал более длинную дистанцию, чем привык, и финишировал третьим, однако на «Сан-Хуан-Капистрано» ему принадлежал мировой рекорд в забеге на 11/8 мили. А Специальный Агент, которым, как и Индийской Метлой, владела ферма Эй-си-ти, удерживал рекорд ипподрома в забеге на 11/16 мили.

Наездники Эй-си-ти сговорились обыграть Сухарика. Жокей Специального Агента должен был в самом начале забега вырваться очень далеко вперед, пока Джордж Вулф на Индийской Метле сидел бы у Сухарика на хвосте в надежде, что конь Полларда выдохнется в погоне за Агентом и позволит ему атаковать в конце гонки, как было с Роузмонтом. Ситуация для Полларда была непростая: пуститься в погоню означало вымотать Сухарика, но, если держаться позади, можно было подарить победу Специальному Агенту.

Поллард накрутил поводья на пальцы и ждал в стартовом боксе. Вначале Специальный Агент сразу выстрелил вперед, а Вулф держал Индийскую Метлу позади. Поллард чувствовал, что Специальный Агент задал слишком высокий темп, и потому держал Сухарика прямо позади него, достаточно близко, чтобы не дать ему уйти, но и достаточно далеко, чтобы оставить коню запас скорости. Жокей Специального Агента яростно подгонял его, Поллард преследовал, будто тигр. Входя в поворот на финишную прямую, Поллард спустил с пальцев кольца поводьев – Сухарик вытянулся в освободившуюся длину и пронесся мимо Специального Агента, застав врасплох Вулфа с Индийской Метлой. «Впереди Сухарик!» – закричал комментатор, и над ипподромом поднялся радостный гвалт. Сухарик уничтожил соперников: хотя Поллард стоял в седле и тянул его назад, конь пересек финишную черту с отрывом в семь корпусов, сокрушив рекорд ипподрома вдребезги.

С трибун волнами доносилось ликование, и тут над морем людских голов пронесся неожиданный призыв: «Давайте Роузмонта!»

Роузмонт уже вернулся на Восток. Смит хотел отправиться за ним, но Говард еще не был готов. Он обдумывал триумфальный тур и хотел, чтобы дома, в Сан-Франциско, коня увидели еще раз. Роузмонт подождет. А они вернулись на север, на «Танфоран».

Смит нервничал. Он спрятал Сухарика за стальные ворота денника и оцепил территорию конюшни, однако репортеры все равно мешали ему работать, а его тревожило, какой вес назначат жеребцу из-за его успехов. 3 апреля он усадил Полларда на коня и закрепил под седлом достаточно свинцовых пластин, чтобы довести вес до впечатляющих ста тридцати фунтов. Когда опустились сумерки, он вывел обоих на пустой «Танфоран». Смит стоял на финише, а Поллард пустил Сухарика галопом на пробежку в девять фурлонгов. Сухарик быстро разделался с дистанцией: когда он в темноте пронесся под финишной проволокой, Смит дал сигнал останавливаться.

Тренер полагал, что сумел сохранить тренировку в секрете. Но где-то на овальной площадке ипподрома из темноты вышел фотограф «Сан-Франциско экзаминер» и сделал фото коня. Что еще хуже – один из коневладельцев проходил мимо и, увидев тренировку, достал секундомер. Сухарик обогнал всех лошадей на скачках за сезон – новость попала в спортивные рубрики всех газет.

Смит,